Вне памяти

— Опа! А тут-то я и не смотрел. Ну, — гремя ложечкой, продолжил Колька, — как дела-то? Племяшка твоя умотала, надеюсь?

— Коль, оставь этот безумный говор. Племянницу лично на вокзал сопроводил, сажать на поезд не стал. Взрослая уже.

— В прошлый раз, когда она устраивалась на работу в экспедицию на Аэртай, ты то же говорил. А она спрыгнула с состава где-то в пути и пешком добралась до дома.

Я развёл руками. Мне откуда знать, что она вытворит в этот раз из любви к моему обществу? Вроде в этот раз о будущей работе она говорила с восторгом…

— Альбомчик-то свой спрячь, — попивая чай, продолжал Колька.

— Может, она за ним охотится, а тебя расспрашивает, чтобы глаза не ломать. А потом раз, два — и теперь она среди сливок академических кругов, а ты продолжаешь прозябать в безвестности.

— Ты мне друг, конечно, но можешь и по шее получить. Ясно? У тебя все мысли в одну сторону. Иди и подкатывай лично к ней, извращенец.

— Саш, вот знаешь, такого вывода я не ожидал.

— Он напрашивался. А то ты больно часто о ней вспоминаешь.

Колька закатил глаза и шумно засопел, показывая, как его оскорбляют такие предположения. Я же продолжил листать свои записи. Иногда расправлял подклеенные вкладыши, иногда переписывал набело в блокнот — пригодится, если решу подумать ещё, не надо будет снова и снова искать нужную страницу. Стоило бы сшить с парой записных книжек, там хранились сведения о паре любопытных фактов, почему-то загадками не считавшимися.

Например, обширное собрание источников, так или иначе затрагивающих проблему Бродячего Замка в Иберии. Никто не считал его загадкой, так как наблюдали его крайне редко, но всё же наблюдали, а вместе с тем нигде не встречались исследования об его архитектуре. Записей, зарисовок — сколько угодно, я отыскал пару десятков вполне достоверных, однако до сих пор ни один человек не задался вопросом: почему, собственно, Бродячий Замок выглядит как типичная твердыня Вольных Марок века так одиннадцатого.

Толстые стены, единственные ворота с решёткой, подъёмный мост, донжон и оборонительные башенки — таковы факты, которые то ли игнорируются, то ли обходятся вниманием специально.

Или библиотека Льва IV Ужасного. Обширные упоминания в переписках, благо, этот царь обожал письма, целые главы в путевых заметках путешественников и послов, дневниках и бумагах служилых людей — и никаких следов. Куда она делась? Неизвестно.