Вне памяти

Наставить, дать почитать обширные записи, которые мы собираем по всей империи…

— А как ты меня понимаешь? — спохватываюсь я и корю себя за невнимательность. Ведь они правда понимали нас с первого слова, как и мы их, хотя никогда наши народы не соприкасались, не вели обмена и не воевали. Как так получается, что я понимаю её, а она — меня? Как же говорят с их старейшинами или кто там у них правит здесь, в этом огромном доме, мой старший брат и наша ведунья.

— Боги дали нам умение проникать в чужие речи, — улыбается их ведунья.

— Я то умею, и мои ученики. Мы обеспечиваем понимание всех, кто приходит к нам, до тех пор, пока не будут изучены взаимно наши языки. Тогда мы начинаем записывать на пергаменте, чтобы ничего не утратить.

— А я смогу этому научиться?

— Может, и сможешь. Приходи, если сумеешь отыскать сюда дорогу, и мы определим, насколько ты способна.

Я склоняюсь до земли и бегу к своим: ворота вновь скрипят, и брат мой выходит из них мрачным и хмурым, а ведунье всё равно — она всегда безмятежна.

— Уходим дальше, — бросает брат, забираясь на коня.

— По их дороге, там отдохнём. А там… а там как скажут боги.

Дорога не такая длинная. Одолень только начинает кряхтеть, а мы уже снова перед деревянными воротами. Я вспоминаю, как ведунья смуглых людей называла деревья, и гордо говорю Пеплу, что вокруг нас — «леса». Он гладит меня по голове и берёт за руку.

— Выдумщица ты, Соль, — говорит он, а глаза у него улыбаются. — Много новых слов придётся нам с тобой либо взять, либо породить.

Нас пропускают внутрь, и мне самую капельку страшно.

Как и всем остальным. Мы привыкли, что вокруг много места — ну, или теперь уже много деревьев, а тут всё совершенно другое.

Нас встречает сутулый и невысокий человек, который тоже замотан в ткань. Все смуглые приветствуют его: склоняют голову и поднимают раскрытую ладонь.

— Добро пожаловать в Карнунт. Меня зовут Октавий Север, — говорит он, и мы его понимаем. Я открываю рот, чтобы рассказать, как так получается, но никому неинтересно. — Что нужно вам сделать по своим обычаям?

— Показать нашим богам, — скрипит старая Волоха, — огонь новых мест.

Октавий Север кивает и велит следовать за ним. Вокруг — дома, мрачные, с тёмными окнами, похожие на те, которые мы видели по пути. В дороге нам попадались места, где дома были, а людей — нет… И тут такие же. А в центре всего — площадь, и на ней полыхает огонь. Под открытым небом.

Волоха достаёт из своих мешков большой свёрток и разворачивает его, пока идёт к пламени.