Пантеон

Г̶̵̶̨̀о̴̶̕д̢̡̀ы͟͜͟͝ ̢̛̀͜͟п̷͢͠р̵̸̸̕о̀́л̶̨̧̀́е̕͏т̀̀͠͞я̡́͘т̧̀͟ ̢̡з̸̧͞а̕͘͡͏̧ ̢͞с͟е̴̡͘͝к̧̕͟͟҉у͝҉н̶̶д̷̡̛ы̢͝҉͟, ̀ ̢̢͘г͏̕о̧͏л̶͠͠о́͞҉̛͝в̷̡͝͡ы́̀͟͞ ̴͜͟͢͡п͞͠͞҉̢а̴҉́д̴͢у̷́̀т̴̧̕͝҉ ̸̴̧с̶̡͢͡͏ ̕͢͞͏п͏̛͜л҉̕͜ѐ̨̕͞ч̴̢̀̕͜ь͟͝, ̀͏ ͏̵з͏͘л̶͜͠͡҉а̧̨̛̀т͘҉͢͝͞о̷̀ ̵͡о̀͠͠б̨͠е̕р̴͘͢͝н̵̧̢͜͝ёт̢́с҉͝я̢̀̀̀̕ ̷͜͞с̸̨̀̕м̨͢͏̸р͜а̶̵д̀̕͠͠о̸̶̧͜͝м͝҉͘, ̨҉̡͝҉ ̀͡с̶̡̨̡̕т̷̸̸͠о̸̧̧͞и̶̷̨͘т̵̴̢̢ ̧̀͠л̛҉̵́и̨̛́͟ш͏͝҉͝ь̷̛҉͡ ̸͟͢͜в̛̕͘е̵̴р̵̷̨̢̀д̷̧͘͢͡и̷̨́͘͝к̷т̵͜͜ ̵͜и̡̡з̵̢͞͝р̷̕͞͡е҉͝ч̢͡͝ь̛́͘͢.

На секунду установилась тишина, прежде чем Александрия ответила ей:

— И если мы их оправдаем… или наказание покажется тебе недостаточным, то ты уже не будешь скована приказом, я верно понимаю?

Лицо проекции исказилось в улыбке.

Словно на лице идеальной фарфоровой куклы пробежала трещина, обнажающая портал в самые глубины бездны безумия. Зубы, что блеснули на секунду — не были человеческими. Впрочем, сам факт улыбки, что растянулась по неестественной диагонали от уха до шеи был таковым.

Эйдолон отчётливо увидел, как Ребекка вздрогнула. На жалкую миллисекунду, но тот ореол непоколебимости, которым она себя выставляла — дал сбой.

Многое он мог сказать про свою подругу. Как плохое, так и хорошее. Иногда — ужасное. Но та стойкость, с которой Александрия выдерживала всё то, что вываливалось на них в их трудном пути к величайшей из возможных целей — поражала его. Потому что он — не выдерживал. Топил воспоминания в бутылке и резких ощущениях. А Ребекка — помнила. Каждый момент с самого начала их пути и по сегодняшний момент.

И если эта улыбка заставила поколебаться ту, что была оплотом спокойствия на протяжении всей эры героев… то Эйдолону было даже страшно представить, о чём думала и что понимала сейчас Александрия.

— В таком случае… полагаю, что нам стоит заслушать обвиняемых, — Легенда хорошо среагировал на явно выпавшую из равновесия сокомандницу и продолжил разговор.

Персона, вернувшаяся к своей, по видимому, обыкновенной безэмоциональности, ответила:

— Ќ̛́͝а̸͘͜͟к͘͠͞ ̶̛п̡́҉͝о̧̢̀͟ж̸͢е̸̨̛͡л͢͡а͡͏е̵̶т̵̷͘е́͠͞҉.

Двери, что находились на другом конце зала, с грохотом отворились, впуская вошедших.

Странные антропоморфные существа, до смешного тонкие, словно бы листы картона, одетые словно рыцари, с огромными сердцами на груди, вооружённые странной помесью между пикой и штандартом, что также был увенчан символом сердца, служили конвоем для трёх вполне человеческих фигур.