Пантеон

— Р͝а̀з́у̴м̡ ́Г͝о͘с̸п͘о̛ж͝и̷…͢ ͢п̴о̨х͟о͠ж͞ ͟н̴а̀ ҉м͟о͏й͠…͢ ͡н̶у͜ж͜н͜о̸ ̕у̷д̴е͢р̀ж̶и͠в͏а̕т̨ь͞…͝ ͢в̷м͘е҉с͠т̶е͡,̵ — Безумная говорила медленно, с паузами между словами, словно бы отвлекаясь на что-то.

— Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, и былью же низвергнуть тьму. Мир слишком жесток к ней. Со сказкой будет проще, — скороговоркой проговорила Сказочная.

Молчала лишь последняя, смотря куда-то вдаль. Потребовалась почти минута тишины, прежде чем она заговорила:

— Её путь… иной. Не Дурак со Смертью в чреве.

Несущий Свет отвечал, вглядываясь куда-то вдаль. Безмятежность его лица не была полноценна. Тень задумчивости сквозила в лике фальшивого идола.

— Планы Вновь В Движении, Милосердная Смерть. Все Яснее Слышен Треск Его Печатей.

— Мы слышим/слышим/сͫ͏̝л̸͇̿ы̴͇̽ш͓̎͜и̧͍̿м͍ͭ̕/слышим — отвечала ему Храбрая, остальные вторили странным эхом.

— Будет Ли Дщерь Готова К Новому Спору?

Взгляды всех четверых синхронно пронзили Лжеца, однако тот был непоколебим.

— Чего ты добиваешься, Сын Зари?

— Все страньше и страньше твои слова, Абсолем.

— Ч̾͏̲т͓̅͞о̨̪͒ ͐҉͇т̷̻̅ы̨̭ͯ ̧͖ͥз̡̩ͥа̟̅͠д͍̾̕у̴̩̀м̏҉̮а̵͓̐л̡̩̎,̮̀͝ ̟ͬ͜Л̧̣ͨж͑͏̙е̬͌͜ц̛͓̆?̰̂͝

— Чего ты хочешь от неё и нас?

Тот же, обернувшись, взирал на виды парадоксальных земель вотчины Четырёх-Что-Едины. Его уста оскверняли композиционную монолитность его лика полуулыбкой, однако даже это было зрелищем, за лицезрение которого бессчётные мастера продавали свои души ему же, однако будучи бессильны воплотить хотя бы десятую долю невыразимости его красоты.

— Разве ты не видишь, Алиса, — Дьявол нежданно сменил свой обычный говор на просторечность смертных, — как это прекрасно? Мир, что позволил тебе вновь обнажить глубины твоей легенды. Мир, где я вновь могу ступить среди смертных, не идеей, но обличьем. И все они — жаждут чуда. Живущие в страхе, обречённые как миром, так и кукловодами, они жаждут спасения. Как заблудшие мотыльки, летящие на свет, они гурьбой двинутся на отблеск, что принимают за чудо.

Голоса Четырех-Что-Одна вопросили:

— Отвечай, Лжец. Чего ты хочешь?

Но тот продолжал:

— Ты все поймешь, Последняя Фантазия. Мы знаем, чем все закончится. Однако ты сама говорила, что её путь — это не Струны и Смерть.