Пантеон

Эта дура Эберт триггернула в такое хтоническое нечто, что Протекторат будет в штаны ссать и голым бегать, лишь бы она с ними сотрудничала. Козырь-десять в потенциале, как мне сказали. Отсюда, — она обвела рукой камеру, — мне три дороги. В психушку или «Клетку», в могилу и на Аляску. Но если эта долбаная проекция не врет, а я ей почему-то верю, — на этих словах София потерла грудную клетку, — то два варианта рано или поздно приведут меня к третьему. Очень уж я сомневаюсь, что Эберт очень хочет прощать свою главную мучительницу.

Так что ты разговариваешь с будущим трупом, Карли-бой.

      Эгида вздрогнул. То, как легко Хесс говорила о смерти, его натурально пугало. Да и вообще, собственно София не звучала как София. Скорее, как тень былой ее. Сдавшаяся и… надломленная? Он не знал как подобрать слова.

      — А если извиниться? Поговорить с ней? Протекторат все равно будет пытаться выйти с ней на контакт. Это может быть твой шанс!

      — Я? Извиниться? Ты меня с кем-то путаешь, Эгида.

Да, я проиграла. Но чувствую ли я себя виноватой? Да ни в жизнь! Черт, да пусть меня сам Фредди Крюгер живьем освежует, но я посмеюсь ему в лицо, зная, что хрена с два на этой планете найдется еще один человек, который смог бы так поломать ее, — она рассмеялась. Так, что от этого смеха у Карлоса мурашки поползли по коже.

      — Ты больная на голову, Хесс.

      Она зло ухмыльнулась.

      — Думай что хочешь, Карлос. Из нас двоих только я тут смертница. Но если хочешь совет — дай себе в табло и разбей нахрен свои розовые очки. Иначе это сделают за тебя. И даже не пытайтесь лезть к Эберт. Из таких, как она, из таких поехавших и двинутых, какой она стала, получаются самые охерительные злодеи.

      — Или самые лучшие герои. Не все люди живут по тем же стандартам, что и ты, Хесс.

      Он действительно так считал.

      Сталкер посмотрела на него долгим и немигающим взглядом, от которого ему стало некомфортно.

      — Тогда считай это спором, Карлос. Моя ставка — Эберт никогда не станет героем. Да, Протекторат будет жилы рвать и вытягивать ее, но в конце концов они все поймут, кто она такая. И если я выиграю — ты придешь на мою могилу и скажешь, что ты дебил, а я была права. Если доживешь конечно, — она оскалилась.