Пантеон

Никаких следов взлома, никаких потревоженных жучков и следящих устройств, что оперативники СКП так тщательно расставляли по всему дому Клементс, вообще ничего. Только голый факт того, что девочка проснулась от какого-то психоделического кошмара с порезанной рукой и странным четверостишием, написанным ее собственной кровью на потолке.

      Ну и нож. Который возник буквально из ниоткуда. Никаких отпечатков пальцев, кроме самой Клементс, никакой пыли — ничего. Да вот только циркониевый анализ показывал, что этому ножику всего-навсего больше шести десятков лет, и что он в идеальном состоянии, словно бы только с фабрики.

      Заглянув в отчет психиатра, осматривавшего девочку, Александрия со вздохом потерла лоб. Девочка заработала нервный срыв и клинический случай боязни чаепития, механических часов и крови. Выписан продолжительный курс мощных седативов. В заключении предлагается в случае обвинения заменить общественные работы или колонию на принудительное заключение в психиатрической лечебнице, как минимум — до полного выздоровления.

      Пантеон сделала свой ход. Но сделано это было очень чисто. СКП не мог доказать факт причастности Пантеон к делу, как и вообще сам факт участия кейпа в этом деле. Но даже так это было очень странно. Контесса сообщила о том, что установила успешный контакт с девушкой, и та была довольно адекватна, насколько это вообще возможно в ее случае.

      С чего же вдруг такая внезапная агрессия?

      Это было загадкой. А Ребекка Коста-Браун не любила загадки. Особенно когда они касались потенциально сильнейших кейпов из всех когда-либо существовавших.

      Не успел агент с докладом о деле Клементс удалиться, как интерком ожил линией срочной связи.

      Александрия нажала на сенсор, принимая вызов и мысленно готовясь к худшему. И было отчего. Лицо Дракон выглядело взволнованно.

      — Что случилось? — поинтересовалась она у Технаря-затворницы.

      — Александрия, вы просили мониторить состояние Призрачного Сталкера.