Пантеон

Хоть что-то, что позволит ей выйти за рамки этой системы, либо же взойти на достаточно высокий ее уровень, чтобы её побоялись трогать. И она увидела такую возможность в Софии. То что Хесс была кейпом, Мэдисон подозревала задолго до того, как темнокожая девушка открылась им. Тренировки по легкой атлетике каждый день? Здесь, в «Уинслоу»? К тому же, Мэдисон лично знала пару девчонок из команды, и те по секрету рассказали ей, что Софии даже на половине тренировок не бывает. Ну и, конечно, таинственные «болезни» Софии каждый раз, когда Сталкер сталкивалась с кем-то в бою.

Нет, безусловно свои догадки Медисон держала при себе, но действовать это ей не мешало ни капли. И потому, когда появилась возможность приблизиться к Софии, пускай и через Эберт — Мэдисон посчитала это приемлемой жертвой.

      Но… Как обычно и бывает — ни к чему хорошему это не привело. Интоксикация свободой от этой давящей иерархии Уинслоу, вседозволенность и безнаказанность — все это слишком сильно вскружило им голову, настолько, что они, все втроем, забыли об осторожности, пускаясь во все тяжкие.

За что и поплатились.

      Чувствовала ли она вину за то, что произошло с Тейлор? Она не знала. Она считала это все игрой. Жестокой, но все же игрой. Но когда все вышло за рамки привычного… Она испугалась. Когда полицейские вошли в ее дом в первый раз — она едва не испортила все, еле удержавшись от того, чтобы рассказать офицерам правду. Но тогда все ограничилось одним визитом.

Эберт-старший проиграл дело отцу Эммы и помер, а о самой Тейлор вообще ничего не было слышно.

      Она думала, что этот кошмар закончился тогда, месяц назад. Ее жизнь снова вошла в привычное русло, но уже без Эберт, но… она рано расслабилась.

      Её забрали в участок прямиком из-за обеденного стола. У офицеров были все ордера и подписи, ее отец даже слова не успел сказать, пока ей зачитывали «Миранду»*, выводя из дома под присмотром трех офицеров.

Она не успела ничего сообразить, как уже сидела в допросной вместе с окружным адвокатом, психологом и двумя очень злыми копами. Она ничего не понимала, и у нее совершенно не было времени. чтобы собраться.

      А потом… Потом они показали все. Все, что нашли. Переписки, записки, записи в дневниках, распечатки СМСок, дневник самой Эберт. Это был разгром. Ей сказали, что Эмма уже дала свои показания, и она могла лишь облегчить свою вину.