Хирургическое вмешательство

— Ксе, блин!

— Короче, — сказал Ксе, — теперь у меня есть телефон одного человека. Однажды окажется, что нам очень надо ему позвонить. Когда и зачем — этого никто не знает. А теперь давай перекусим и спать.

Жень устроился быстро; он успел отряхнуть ковер и сложил его вдвое, пристроил под голову куртку Санда. Ксе улегся рядом, глядя в серый, с разводами, потолок. За окном проехала пара машин: веера желтого света описали дугу по стенам, послышались далекие, отдавшиеся эхом гудки. В сквере напротив окон сидела хмельная компания, слышался девичий смех.

То, что где угодно действовало бы на нервы, здесь, в «песне», порождало странное глубинное умиротворение, сознание правильности того, где ты находишься, что делаешь и как живешь. Сейчас, в темноте и покое, Ксе ощутил это особенно остро.

— Ксе, — тихо сказал Жень.

Шаман повернул голову; мальчишка смотрел на него. У человека глаза бы в темноте поблескивали, у бога — ровно светились собственным фосфорным светом. «Нарочно выпендривается, хрюндель», — подумал Ксе, но это вызвало лишь ласковую усмешку:

— Что?

— А что мы дальше делать будем? Сначала тут сидеть, да? А потом? А мне еще в одиннадцатом классе учиться…

— Успеешь доучиться, — сказал шаман.

Подумал немного и ответил: — Дед сказал, что дольше трех дней нам тут сидеть не придется. Наверно, он за свои ниточки потянет. А может, и нет. В любом случае куда-нибудь свалим.

Жень моргнул. Потом приподнялся на локте, и яркие глаза беспокойно расширились. Ксе знал, что сейчас ему зададут вопрос, вопрос о чем-то страшном и не дающем богу покоя.

— Ксе, — наконец, несмело прошептал Жень, — Ксе, а ты меня не бросишь?

Шаман выждал, с улыбкой следя, как меняется выражение жениного лица — от ожидания к невыносимой тревоге, — и ответил:

— Куда ж я от тебя денусь?

Ночью позвонил Лья.

Жень куда-то убрал мобильник Ксе, сим-карты они не поменяли, и с минуту искали трезвонящий аппарат. Лья говорил недолго; с чего ему вздумалось звонить в три часа ночи, Ксе так и не понял, и подозревал, что исключительно из вредности и обиды — на то, что волею Арьи и по вине Ксе компетентнейший на свете шаман оказался втянутым в пренеприятную историю, да еще и не на первых ролях.

Лья не любил быть на подхвате.

— В общем, все схвачено, — с обычными своими интонациями ведущего специалиста сообщил он. — Я за вами приезжаю завтра в обед, чтобы до вечернего часа пик успеть… готовьтесь.

— Куда поедем? — спросил Ксе.