Хирургическое вмешательство

Манера руководителя одеваться не одному Сергиевскому действовала на нервы, особенно с тех пор, как ее начали подхватывать те и эти, превратив надменную иронию в тупую моду. Моду объясняли высшими соображениями. Конечно, создавать телу комфортную температуру, используя для этого исключительно собственную тонкую энергию, действительно было сложно, для этого на самом деле требовалось достичь определенного уровня, а длинные развевающиеся плащи и впрямь смотрелись царскими мантиями, особенно на почти двухметровом широкоплечем Ящере… тот, впрочем, под плащом носил мышиного цвета свитер и старые джинсы, и обезьянничающих игнорировал.

Зачем оно все сдалось изначально самому Ящеру — вот что оставалось загадкой. Об одежде он думал меньше всего, наверно, даже меньше, чем о реакции окружающих.

Даниль носил «лаунхофферский» плащ. Манипуляции с температурой ему были не сложнее, чем с ложкой и вилкой, а при градусах этак минус десяти весьма приятно оказывалось ловить на себе опасливо-изумленные взгляды.

…Аннаэр тоже заметила явившегося профессора — и просияла.

— Эрик Юрьевич!

Это было так отвратительно похоже на счастливый визг, что, скорее всего, им и являлось. Даниль испустил безнадежный вздох, почувствовав себя осликом Иа-Иа.

— Он тебя не слышит, — заметил со сдержанным раздражением.

— Слышит, — уверенно сказала Аня, неотрывно глядя туда, где только что мелькнул предмет ее грез.

«Тем хуже», — мрачно подумал Даниль. Кажется, будто Ящера вообще не трогает происходящее вокруг, но это отнюдь не так.

Однажды А.В. Эрдманн нарвется. Данилю совсем не хотелось это себе представлять. Аня ершистая только от беззащитности, выпускает иголки, чтобы не было видно, какая тонкая под ними кожа. А если у Лаунхоффера однажды кончится терпение, то последствия будут страшны.

Сергиевский пожал плечами и хмыкнул:

— Ну тогда молись, чтобы его на лестнице ректор не встретил. Опять полчаса ругаться будут.

Аннаэр закусила губу. Даниль скривился, поняв, что она восприняла его слова как совет.

— Ладно, — решительно объявила Мрачная Девочка, повернулась и исчезла.

«Совместила точки и выскочила у него под носом», — подумал Сергиевский, скорбно качнув головой. Для того, чтобы это определить, не требовалось анализировать шлейфовый элемент ауры и считать показатели — и так все было ясно. «Она будет идти до лабы вместе с ним. Она счастлива», — аспирант спрыгнул с подоконника и с хрустом потянулся, сцепив за спиной руки в замок. Скорчил рожу.