Хирургическое вмешательство

Тяжести в сумках не было, только объем: шаман купил Женю одежды и зимнюю куртку взамен сандовой. Добравшись до дома и поздоровавшись с хлопотавшей во дворе Эннеради, он поднялся по резной лестнице на третий этаж и пошел к дверям комнаты, где их с божонком поселили. В коридоре было темно, холодно и как-то неуютно, но уставший как собака Ксе не придал ощущениям особого смысла.

Дверь была заперта изнутри. Шаман постучал, потом постучал еще, потом окликнул придурка-Женя, и, наконец, удивился. Любой мальчишка мог спать непробудным сном, но Жень, бог войны, не позволял застать себя врасплох и беспомощным.

— Что такое? — раздался над ухом бас Менгра-Ргета.

— Здравствуйте, Менгра, — утомленно сказал шаман. — Да вот… дверь запер и не открывает. Иллиради сказала — спит до сих пор…

— Спит? — со странным выражением повторил Ансэндар.

Он мягко отодвинул Менгру, который уже примеривался к двери могучим плечом, и провел ладонью по некрашеным доскам; едва слышно щелкнула задвижка с той стороны, и дверь распахнулась.

Ксе чудом устоял на ногах.

— О нет… — тихо сказал громовержец.

Менгра что-то нечленораздельно буркнул.

На многоцветном ковре сохло страшное бурое пятно. В центре его, лицом вниз, лежал полуголый мальчишка; рассыпавшиеся золотистые волосы скрывали его лицо, и в первый миг Ксе подумал самое худшее — казалось, что Жень не дышит… шаман не знал, нужно ли вообще божонку дышать, знал, что жизни его угрожает совсем не то, что жизням людей, но вид истекающего кровью тела бил не по разуму — по инстинктам.

Оттолкнув Менгру, Ксе кинулся к Женю и осторожно перевернул его на спину. «Нет ран, — понял он и волосы встали дыбом. — Нет же ран! Что он с собой…»

— Жень! — почти заорал шаман. — Жень!

— Успокойтесь, Ксе, — с полуулыбкой проговорил Ансэндар. — Он…

Уголок бледных, без кровинки, губ подростка дрогнул, светлые ресницы приподнялись.

— Жень, ты идиот! — шаман вспотел от облегчения. — Безмозглый! Что ты сделал?!

— Кажется, я знаю, — заключил Анса.

Менгра, усмехаясь, скрестил на груди руки и привалился к косяку двери. Открыв рот, расширенными глазами Ксе смотрел на узкий обоюдоострый кинжал с украшенной рукоятью; темный металл его казался маслянистым.

— Что это?

— Вы же знаете.

— Жень! — Ксе тряхнул завозившегося божонка за плечи.