Хирургическое вмешательство

— Ну чего ты улыбаешься? И назначат, никуда не денутся. Ты чего, замминистра быть не хочешь?

Шаман не выдержал и расхохотался в голос. Потом поднялся и сел на диван; он был почти доволен — божонок нес такую ерунду, что ему легко было отказать. Ксе собирался с мыслями, намеренный открыть подростку глаза на его наивные представления о жизни, и не уследил: Жень подполз к нему и по-собачьи положил голову на колени. Ксе ахнуть не успел, как пацан вдруг подался вперед и схватил его в охапку.

— Я тебя не отпущу, — сказал Жень ему в живот. — Я знаешь что сделаю? Я тебя от Матьземли отрежу. Ты больше никогда ее не почувствуешь, понял? Только меня.

— Псих, — грустно ответил Ксе, не пытаясь высвободиться из железных объятий бога. — Я сразу понял, что тебя к подростковому психологу вести надо.

— Куда хочешь веди, — Жень прижался к нему еще теснее. — Только не к ним.

— А обо мне ты подумал? — устало спросил Ксе. — Я, между прочим, не хочу быть жрецом.

— Ксе, — Жень поднял голову и с отчаянной преданностью заглянул ему в глаза. — Это ведь я только сейчас мелкий. Я потом стану как папка. Я все что хочешь для тебя сделаю.

— Не сделаешь.

— Почему?

— Хрен я тебя людьми кормить стану…

Глаза Женя засияли.

Шаман вздрогнул, поняв, что сказал, вжался в спинку дивана, быстро замотав головой, но божонок уже отпустил его и сидел теперь на полу, на поджатых ногах, разглядывая Ксе так, будто увидел впервые и улыбаясь — счастливой детской улыбкой.

10.

— А вот и он, — сказал Лейнид и коварно сощурился.

Аспирант содрогнулся. Загнанно озираясь, он влип в стену и нацелился уйти через точки, но компания хором пропела: «А мы тебя ви-и-идим!», и Даниль понял, что выхода нет. Тяжко вздыхая, он пролавировал между столами и присоединился к собранию.

— Щас-щас, — подмигнул ему Тинкас и водрузил на стол цветастый рюкзак, — щас мы уврачуем твоих скорбей…

Даниль вытаращил глаза, скорчил рожу и скособочился: жестом престидижитатора Тинкас поднял ярко-синий лоскут на боковине рюкзака, приобнажив маленький краник, который затем немедленно спрятал.

— Винище! — алчно выдохнул аспирант, и ноздри его зашевелились.

— Хы-хы!.. — глубокомысленно заметил владелец рюкзака, в то время как оный убирался под стол, и за ним нырял стакан из-под сока.