Хирургическое вмешательство

Слежки не оказалось, или же она была только внешней — трехкомнатная квартира в спальном районе оставалась пуста, и Жень смог забрать дорогие сердцу мелочи, которые не потащил с собой, убегая…

— Я раньше думал, она вообще одна такая, чтоб жрец и человек хороший, — сказал божонок. — Но Менгра — он тоже ничего мужик. И…

— Что? — бездумно переспросил Ксе.

Жень замялся, а потом быстро выхватил просмотренную фотографию из его рук.

— Вот, — торопливо сказал он. — Это мы с Женькой паспорта получали.

Они как будто у зеркала стояли — две веселые мордашки рядком, развернувшие свои Главные Документы у щек; план был настолько крупный, что Ксе прочел фамилию.

— Воиновы, — сказал он. — Воинов, Евгений Александрович.

— Угу.

— Так я и думал… — шаман улыбнулся и поерзал, двинув плечом. — Эй, не ложись на меня, тяжело же.

— Извини, — Жень отодвинулся. — А там дальше, ну…

Дальше шли старые, советской печати фото, начавшие уже выцветать; детей на них не было, только их будущие родители — отец и мать.

Мать Отваги.

— Это мама, — тихо сказал Жень.

Сказочно красивую Лену легко было принять за ту, кем она являлась, а мать Женя выглядела самой обыкновенной женщиной; молодая, не более чем миловидная, она походила на мужа, точно сестра. «Наверняка сестра и есть, — подумал Ксе. — У них же не как у людей. Она ему шакти приходится».

— Жень, — спросил он, — ее ведь Александра звали?

— Угу.

— А что с ней случилось?

Божонок вздохнул.

— Она… нас родила.

Шаман озадаченно нахмурился. Он по-прежнему чувствовал неловкость, затрагивая эти вопросы, но Жень сам взялся показывать ему фотографии, и Ксе понимал, что сейчас — можно. Жень впускает его в тот уголок души, куда могут входить только близкие, и Ксе дозволяется спрашивать и знать о вещах, до которых посторонним нет дела.

Потому что они вместе стояли перед Великим Псом.

Ксе, чужой человек, которому безмысленная стихия навязала непосильную для него задачу, до последнего оставался рядом с Женем, он готовился встречать смерть просто потому, что так вышло, и даже после этого не отказался от обещаний, не вышел из игры, как счастливый свободный Лья.

— И поэтому, — стесненно удивился Ксе, — поэтому она…

— Она богиня, — хмуро сказал Жень и пожал плечами.

Шаман опустил голову.