Хирургическое вмешательство

Кто-то из спецназовцев переступил с ноги на ногу, другой почесал шею, третий сплюнул. Давящий холод отпустил сердце, и оно забилось часто и весело. Казалось, даже Неботец забыл на миг о своем страдании и уделил благословение богу младшего ордена…

Жень стоял, улыбаясь во весь рот. В руках у него было странное оружие: в физическом мире револьвер оставался револьвером, но темное его тело лишь сквозило за плотным, золотым как солнце сгустком энергии, который складывался в форму главного огнестрельного оружия русского бога войны — АК.

Ксе не разбирался в автоматах, но был совершенно уверен, что это Калашников.

— Ну чего, — ломающимся мальчишеским баском осведомился бог. — Кто на новенького? Убивать не буду, потому как Ксе не велел, — Жень ухмыльнулся, подмигнув оторопевшему шаману и закончил: — только покалечу.

Окружившие их бойцы одинаковыми движениями выпрямились и отступили на шаг; лицо Варвары Эдуардовны, мертвенно-недвижное, все сильнее напоминало маску из качественной пластмассы.

— Ты ведешь себя неправильно, — сказала она безразлично.

— Не твое собачье дело, тетя, — оскалился божонок. — Какого… тебе тут надо?

Мурашки побежали по коже, когда аккуратный розовый рот блондинки слегка растянулся, прогибаясь в углах: до сих пор ее лицо-маска казалось недостаточно пластичным для улыбки.

— Не мое, — повторила она с задумчивыми интонациями. — Собачье.

Холод обрушился, вбивая в землю все — людей, машины, свет, дождь, воздух.

Зрение вернулось к Ксе быстро; шаман даже устоял на ногах, только налетел, отшатываясь, на одного из омоновцев. Тот даже взгляда на него не перевел, так и стоял — вытянувшись, напружинив мускулы, сверля пустоту белесыми глазами. В другой ситуации Ксе мог бы оробеть, не понимая, что такое творится с людьми, но сейчас на это просто не было времени.

Шаман понял, что за синее сияние вело его обратно в мир.

— Простите, — сказал Ансэндар.

Он стоял, тонкий и яркий как молния; ветер трепал белые волосы, и сине-серебряное свечение затмило свет фар и прожекторов, превратив дорогу и лес во внутренность чародейной звезды. Правая рука последнего бога стфари поднялась, пальцы вздрогнули, сияние вокруг них усилилось, становясь плотным, ослепительным, режущим; Ксе понял вдруг, что Ансэндар, усталый и бледный, с вечно виноватым лицом, тихий застенчивый Анса…

Громовержец.