Хирургическое вмешательство

— Почему-то! — яростно фыркнул Жень, тряхнув волосами, он хотел что-то добавить, но Даниль веско закончил:

— Есть другие системы, — и божонок умолк, расширив глаза.

— Как мне все это не нравится… — глухо сказал Менгра.

— Мне тоже, — кивнул Даниль.

Воцарилось молчание. Сергиевский глотнул пива и покривился, ощутив, наконец, какую отраву пьет. Менгра положил могучие руки на руль, покосился на своего бога, и тот ответил ему многозначительным взглядом. Жень откинул голову на спинку сиденья и длинно вздохнул.

— Мы собирались куда-то ехать, — спокойно напомнил аспирант.

Мотор затарахтел.

— Я одного не понимаю, — сказал Даниль, когда тронутый ржавчиной знак с названием города остался позади, и к дороге вплотную подступил лес. — Как можно принести богиню в жертву? Для чего? Менгра, вы вот жрец, вы — знаете?

Оба бога уставились на Менгру; Ансэндар сразу же отвернулся, опустив веки, Жень еще некоторое время сверлил взглядом жреческий затылок. Стфари шумно выдохнул, нагнул голову вбок, хрустнув шейным позвонком; поразмыслил.

— В жертву можно принести кого угодно, — сказал он размеренно. — Относительно «для чего»…

Даниль ждал, поставив бутылку между коленями, а жрец все медлил, теребя кожаную оплетку руля. Потом он поднял руку и зачем-то качнул пальцем пластиковый шарик, болтавшийся у ветрового стекла.

— Здесь все знают, что стфари — беженцы, — негромко и ровно проговорил вместо жреца беловолосый бог. — Беженцы из параллельного мира.

Жень слушал его, закусив губу. Даниль смотрел на руки Менгры, впившиеся в руль так, что казалось — колесо вот-вот погнется в могучей хватке. Жрец утопил в пол педаль газа, и машина отчаянно рванулась вперед; благо, под колесами был ровный асфальт, а загородное шоссе лежало прямым, как стрела.

— Даже после того, как пала Эмра, у стфари были силы сопротивляться. И нкераиз поняли, что победа будет стоить им армии, — синие глаза Ансэндара впервые сверкнули из-под белых ресниц. — У них был бог войны, Энгу, и он не в силах был им помочь, несмотря на множество человеческих жертв. Хотя я бы сказал — именно из-за них. Его… совершенно измучили.