Хирургическое вмешательство

Водитель подбросил их до поселка, а потом сказал, что дальше дорогу совсем развезло и дойти пешком будет быстрее — машина просто утонет. Ксе не возражал.

Теперь он дышал спокойствием Матьземли. В городе нельзя избавиться от иллюзии, что тонкий мир резко отличен от плотного, стоит только раз нырнуть с суеты городских улиц в извечный покой богини. Здесь то, что шаман понимал умом, совпало, наконец, с тем, что он чувствовал. Старый, пятидесятых годов, поселок не был отлажен, но большая часть домов пустовала, и оттого ошибки в энергетике чувствовались неостро.

Жень шел с полузакрытыми глазами, сунув руки в карманы сандовой куртки; лицо божонка было одновременно внимательным и расслабленным, точно он принюхивался к чему-то, выискивая среди множества запахов осеннего леса — один, единственный. На кроссовки налипла грязь, потому что он не разбирал дороги, джинсы стали до колен мокрыми; шаман надеялся, что боги не простужаются.

— Здесь шли бои, — наконец, прошептал подросток. — Волоколамское направление…

— Ты как-то чувствуешь? — спросил шаман, тоже шепотом: не хотелось нарушать тишины.

— Папка мой дрался…

Ксе помолчал. Он о многом хотел бы спросить, но большая часть вопросов принадлежала к тем, какие задавать трудно и неловко, и сейчас уж точно не время.

— Жень, — проговорил он, глядя себе под ноги, — а твой папка когда родился?

— В семнадцатом.

— То есть, — догадался Ксе, — в новой стране — новые боги?

— Ну да, — ответил Жень, задрав голову и глядя в небо.

— Значит, твой дед…

— Над Российской империей стоял.

— А…

Ксе чуть было не спросил о шакти бога, о Матери Отваги, из чистого любопытства: шаман не совсем понимал, что она такое. Но, к счастью, не спросил, потому что услышал позади серебристое бряканье. Он оглянулся. Их нагоняла девушка на велосипеде, удивительно ловко выруливавшая по мокрой дороге с глубокими лужами в колеях. Шаман поколебался немного и окликнул ее:

— Извините!

Девушка притормозила, поставила наземь ногу в резиновом сапожке, и выжидающе улыбнулась.

— Извините, — сказал он, — мы ищем дом Менгра-Ргета. Ну, стфари. Вы не скажете, мы правильно идем?

Она рассмеялась.

— Я-то точно правильно еду, — сказала, поиграв велосипедным звонком. — Я домой еду. Я Иллиради. Иллиради Ргет-Адрад. Менгра мой папа.