Пастухи призраков. Лена

Оборотни! Придёт такое в бошку!

Кажется, истинный критерий отношения к чему угодно – готовность или нет передать это ребёнку. Лена нравилась себе гораздо больше прочих людей (верней, прочие ей гораздо больше не нравились). Однако представься ей возможность передать свои особенности Нюсе –  на фиг-на фиг, пусть живёт нормальной, пусть хочет того, что ждёт от неё общество. Тоска? Ага. Лена бы первая от такого повесилась. Но так лучше, чем…. Хотя этому ребёнку нормальность не грозит, да, точно, никаких сомнений.

Часть 3

Испортившаяся погода смягчила кошмар возвращения в будни. На работе Лене обрадовались непомерно. Она почти занервничала, но вовремя догадалась: коллеги ждали конца её отпуска с таким ужасом, что испытали облегчение, когда беда, в конце концов, разразилась.

В разгар установления контакта с покупателем позвонил Рома. Вечером он сидел, развалясь, на кухонном диванчике и поглощал четвёртую порцию жареной колбасы с картошкой. В окно барабанил вполне себе осенний дождь.

– Макс – странный человек, ест только чай, – голос Ромы дрогнул жалостью к себе.– Сказать, что я так не умею, было неудобно –  парень пустил меня на халяву, хотя в реале мы познакомились только у него дома. По моим представлениям, у меня на карте было гораздо больше денег, но хватило только на неделю в засранном скворечнике в Реутово. Если б не Макс, до твоего возвращения бомжевал бы на вокзале. У Макса я так оголодал, что просматривал информацию на тему пунктов раздачи еды бездомным.

– А объявления о работе просмотреть не судьба? – процедила Лена.

– О чём? Ах да. Нет. Я же знал, что это ненадолго. Ты вернулась, и всё устроилось.

– В каком смысле устроилось? – ещё днём Лена уяснила, что этот человек собрался поселиться у неё на неопределённое время за её же счёт, причём гнать данного человека совершенно некуда. Вопрос Лена задала из любопытства: хватит ли у парня нахальства изложить свои претензии ей в глаза.

Рома воплощал идею невинности.

– Поживу у тебя, папа выпишется из больницы, купит мне квартиру – он только обрадуется, что я, наконец, хочу жить самостоятельно. Будет класть мне на карту столько же, сколько раньше, у меня аскетические потребности…

– Как долго он без сознания? – осторожно спросила Лена.

– Что ты, был всего три дня, сейчас состояние тяжёлое, но опасности нет. Лидка положила его в частную клинику, меня не пускают. Но я сам не лезу, папе сейчас не до наших с Лидкой разборок.