Пастухи призраков. Лена

Говорила бабушка, что ты того, и, похоже, не сильно ошибалась – нормальный человек в психиатрию не пойдёт, оно ему на фиг не интересно. Глядеть на вас обоих смешно! Да мне этот волк безо всякой мази всю жизнь снится…

Машина вильнула к обочине, тормозя. Лена едва избежала удара об переднее сидение, Рома не избежал.

– Первый раз слышу, что тебе снится волк, – спокойно произнёс Иннокентий.

– Ах, оставь, пап. Я тебе сто раз рассказывала, что у меня офигеть какие проблемы с волками, а ты смеялся и советовал меньше смотреть телевизор, мда.

– А мне ты про это не рассказывала, – сказал Рома, прижимая к губе мгновенно разбухший от крови бумажный платок.

– Как-то не к месту было. Пап, у тебя перекись водорода есть? Ромке кровь остановить?

– Перекись? – рассеянно переспросил Иннокентий. – Возможно, в бардачке что-нибудь... – Облачко смущения окутало его. – Я считаю себя достаточно внимательным врачом, но в качестве отца…

– Просто медицина тебя интересует больше, чем отцовство, – улыбнулась Лена. – Это не наезд, пап.

Я тут, наконец, поняла, зачем нужны дети: они – единственный способ понять собственных родителей. После Нюси лично у меня претензий к вам с мамашей стало на порядок меньше. На самом деле я давно научилась просыпаться в нужный момент, а потом нормально засыпать, так что волк…. Погоди, пап, неужели ты хоть бы на секунду допускаешь, что эта тварь – не сон?

– Я не владею информацией о твоих снах в степени, достаточной для построения какие-либо предположений. Могу сказать определённо только то, что Саша не воспринимает чужих снов и галлюцинаций.

Остаётся также вопрос, имеет ли Рома дело с тем же, условно говоря, волком, что и ты.

Рома с Леной переглянулись.

– Да! – хором ответили они.

– Разреши спросить, что происходит, когда ты встречаешься со своим волком? – поинтересовался Иннокентий.

Лена хотела обозлиться на «своего», но у неё временно кончилась злость.

– Бегаю от него, а он – за мной.

– Неужели ты ни разу не пыталась повести себя иначе? 

– Ну, пробовала его душить. Пальцы сжимала, сжимала, а он на меня… глядел.

Мне прямо неловко стало. 

И тут Лена испытала переживание, снизошедшее на неё лишь однажды (в результате дебютного злоупотребления водкой с соком). Озарение. Или прозрение… возможно даже, просветление. Во время первого сеанса просветления Лена принимала душ на полу в ванной, рыдая под альбом Гребенщикова «Навигатор». Второй сеанс прошёл менее патетично, но гораздо более практично, и от рыданий Лене удалось воздержаться.