Пастухи призраков. Лена

 

– А что тебе, собственно, мешает? – спросил Иннокентий.

– Папа? – озираясь, Лена вскочила.

– У вас в подъезде такой… своеобразный запах. Наверно, из-за крыс и лифта в мусоропроводе. Вид, правда, красивый, но здесь гораздо более умиротворяющий, на мой взгляд. К работе ты не привязана. Мне кажется, и тебе, и Нюсе море пошло бы на пользу. 

– Папа?! 

Стены рушились, зелёные линии расчертили потолок, поток открылся под осыпавшимся полом. 

– Папа!

– Лен, да чего ты так орёшь?!

Рома тряс за плечи.

Над широкими трусами синхронно трясся Ромин живот.

– Хватит, – Лена встряхнула головой. – Где Нюся?

– Где-где, спит. Лен, тебе кошмар приснился или опять началось?

Из детской слышались всхлипывания, а под боком – очень низкий и весьма конкретный рык.

– Фанта, фу! Ром, ты в другой раз осторожней подходи, охранный рефлекс у ротвейлеров никто не отменял.

– Ну да, слышала бы ты свои вопли!

Лена прошлёпала в детскую, одна нога в тапке, другая – босиком. Нюся плакала во сне. Не обращая внимания на маячившего в дверях Рому, Лена с ней противнейшим образом посюсюкала, почесала пузечко, точно Фанте, и ребёнок затих, примерно сложив ручки на одеяле, но физиономия всё равно осталась слегка обиженной.

«Небось, Ване на меня жалуется, – вздохнула Лена. –  Такой прогулки я бы ей устроить не смогла, я только всё портить могу. Откуда бы там взяться папе, вот что скверно. Если это был папа. «Извини, пап, я звоню тебе в четыре утра, потому что у меня случился очередной глюк».

– Может, расскажешь, что случилось? – напомнил о себе Рома.

– Утром. Давай доспим.

Рома смотрел кисло и недоверчиво.

– А это точно не оно? Ну, ты меня понимаешь.

– Расслабься.

***

– Знаешь, что меня в тебе больше всего прикалывает? – не дожидаясь ответа, Ромин голос взвинтился вверх. – Каждый твой песец страдает ожирением, несовместимым с жизнью, но ты мало того, что находишь всё более откормленные экземпляры, так ещё и других за собой утягиваешь. 

От такой наглости у Лены перехватило дыхание.

– Чего?! Это ж ты мази обожрался, с тебя всё пошло!

– Да, я её съел, и мне было вкусно, убей меня за это, – простыня сложилась на пол вместе с Ромиными волосами. Рома провёл рукой по голове. – Там ничего не осталось! – простонал он.

– Нормально осталось, – уверенно соврала Лена, отведя, тем не менее, глаза. – Это, знаешь ли, первый Нюсин опыт с ножницами, раньше ей не удавалось до них добраться, и сегодня бы не удалось, положи ты их вчера на место.