Пастухи призраков. Лена

Не вздумай лезь в эту, блин, лужу!

– Ей не будет вреда, – заверил Ван Юн.

– Я поймаю рыбу! – рядом с Нюсей в пустоте повисла палка вроде тех, которыми она «рыбачила» у Димки на даче (рыбалка и удочка заканчивались поимкой ротвейлера, мигом превращавшего её в щепки). Палка напоминала призрак белой… ну, или бурой дамы в галерее ночного замка, но мало по малу утратила призрачность в Нюсиной ручке, даже грязью обросла. Хотя грязи, равно как и земли, вокруг не наблюдалось – ничего, кроме переливающегося в пустоте потока.

Речушка тем временем разрослась до ширины немаленького пруда.

Лена повернулась к Ван Юну.

– Что за хрень кругом творится? 

– Поток, – ответил китаец. Улыбка заметно вылиняла. 

– Сама вижу. Поток чего?

– Всего.

Лена ждала продолжения.

– Всего, – Ван Юн плеснул руками, как начинающий купальщик. Китайское лицо подёрнулось надеждой, сменившейся страданием. – Я не умею объяснять. Отец научил меня готовить зелёную мазь. Отца научил дед. Мы мастера мази, никто из нас не учился по книгам.

– Ясненько. Кстати, с тех пор, как мы последний раз встречались, ты неплохо освоил русский.

– Сейчас язык не важен, – снова разулыбался Ван Юн. 

По старой привычке Лена всмотрелась в полоски на белой майке китайца, очень тоненькие синие полосочки. Взгляд скользнул выше, упёрся в пластиковые пуговицы воротника (бабушка пришивала такие к наволочкам) и снова вниз, по выступающим венам коричневой руки.

– Вы не спите, – сообщил Ван Юн. 

Благодаря бегущим по венам зелёным струйкам, полным  искрящихся микровзрывами хаттифнаттов, выглядел он так, словно среди его предков затесались ёлочные гирлянды и Туве Янсон.

Лена перевела взгляд на собственную руку и расстроилась ещё сильней: цвет крови, а также концентрация в оной хаттифнаттов соответствовали местным стандартам. То же самое касалось Фаниных боков, как и в прошлый раз основательно позолоченных. На Нюсю Лена решила не смотреть, но не удержалась.

– Прекрати это со мной делать! – в ужасе приказала она.

Ничто вокруг Лены окрасилось в яростно-малиновый цвет, разгораясь, хлынуло к Ван Юну, некоторое время слепо в него тыкалось, точно упёршийся в стену ёж, и угасло.

 

– Я ничего не делаю, вы видите то, что есть, - Ван Юн посмотрел на Лену с боязливым уважением. – Я не знал, что среди лаоваев встречаются пастухи призраков.

Лене сделалось почти так же неловко, как когда она спёрла в школьной столовке булочку с сахарной пудрой, и её застукала буфетчица.

– Извини, нервы того.