На неведомых тропинках. Сквозь чащу

– Мы?

– Ты же сама просила сказать, – прищурился Седой, – Почти умоляла, обещала сделать все, стоит мне только перестать играть. Я, наконец, говорю с тобой, – мужская рука опустилась ниже, обхватывая грудь, – Убьем, а потом отпразднуем так, что чертям станет тошно. Обещаю, всю ночь ты будешь кричать от наслаждения, и я буду кричать вместе с тобой. Как тебе план?

– Никак. Со второй частью, я бы справилась, а вот с первой...

– Соглашайся и получишь подарок.

– Очередное кольцо? – я покачала головой.

– Лучше. Когда Простой умрет, я отдам тебе его вестника в личное пользование.

Сможешь отыграться, сделать все, о чем мечтаешь, когда видишь восточника. И никто тебя не остановит, даже я, хоть в крови искупайся.

– Кирилл, я не смогу.

– Знаю, – я уловила его разочарование, ладонь сместились к предплечью, напрягшаяся, от его прикосновения, грудь болезненно терлась о ткань платья, – Но меня он к себе не подпустит. Никого не подпустит, ожидая удара в спину, а вот наорочи, – пальцы пробежались по креплению стилета, – Он не откажется поиграть на сходстве и позлить меня.

Я предлагаю тебе не сдерживаться. Хватит отталкивать неугодных, пора давать сдачи, – кожа на руке покрылась чешуей, – Один удар, и ему станет не до окружающего, – демон коснулся металла, – Остальное сделаю я.

– Того же хотела и Прекрасная. Мы с тобой семья, ненастоящая, изломанная, но семья, это значит, я могу убить твоего брата. Убить его тело.

– Не преувеличивай, – запахло горелым, чешуя на пальцах оплавилась. – Ты родилась вне семьи.

Сестра, будь она жива, могла бы, мать, отец. Но не ты. Наше родство оно…

– Искусственное?

– Скорее внешнее. Родство со мной и только со мной. Ты носила мою кровь, будь у меня девка, которая носила кровь Игната, тогда другое дело. Ты опасна лишь для меня и Алисы. Поправка, думаешь, что опасна.

– Я не убийца, – прошептала я.

– Не ври. Швырну на алтарь змеюку, запоешь по-другому. Я – убийца. Все, что требуется от тебя, это дать мне сотую долю секунды, отвлечь. Твой удар никого не убьет, только ранит, поверить не могу, что это кому-нибудь может нравиться.

– Тогда почему я? Тамария справится лучше. Святые, да любой справится лучше.

– Хватит, – рявкнул Седой, с лица исчезли все эмоции, – Он ждет подвоха от любого, кроме тебя. И ты ударишь, – он резко ухватил меня за подбородок, приподнимая лицо. – Без вариантов, а я перегрызу ему горло. Разговор окончен.

Я смотрела на Кирилла, еще минуту назад мы целовались, а теперь обсуждаем убийство.