На неведомых тропинках. Сквозь чащу

– Почему вас вечно на всякую дрянь тянет, и чем дурнее пахнет добыча, тем веселее?

– Не завидуй и до тебя очередь дойдет, – прохрипел стоящий за спиной мужчина, его пальцы чуть сжались и ногти царапнули шею, я дернулась, уходя от прикосновения, – Шла бы ты, Маш…

– Помогите, – прошептала я и, собравшись силами, заорала, – Пожалуйста, вызовите милицию!

Она была женщиной, а я все еще находилась во власти вбитых с рождения истин или заблуждений. Глянец, покрывавший картину мира, уже растрескался, но еще не облетел.

Мужчины засмеялись. Громко, вызывающе, словно я придумала лучшую шутку года и даже неподвижное лицо того, кого называли Ветром, ожило.

– Ухожу, ухожу, – по-старушечьи пробормотала девушка, – Куда уж мне, глупой бабе, с советами лезть. Конечно, запах почти выветрился, ага почти. Но уж его я узнаю из тысячи, – она прошла мимо, не поворачивая головы и продолжая бормотать, – Но большим мальчикам, конечно, виднее.

Тот, что стоял за спиной с шумом втянул воздух, наверное, машинально, а тот, что стоял впереди, наклонил голову набок.

– Кто ты? И зачем пришла? – ровным голосом спросил он, – Отвечать, не молчать.

Он поднял руку, и я увидела, как из пальцев словно в замедленной съемке вырастают серо-стальные когти.

– Аааа, – только и смогла проскулить я.

– Она искала дом Старика, – ответил тот, что стоял за спиной, по-прежнему прижимая меня к себе.

– Куда ты шла? – коготь перед глазами чуть качнулся.

– Нужен дом Твердина, там… Там… там.. я ищу мужа и…

Слова сменились всхлипом. Зачем я рассказала этим психам, где может находиться моя семья? Горло сжалось.

– Ты знаешь посредника ведьмака? – удивился сутулый, ласково отводя волосы с шеи.

– Зачем тебе Семеныч? – продолжал спрашивать Ветер, – Если не откроешь ротик и не начнешь говорить, начнешь кричать, и поверь, будешь очень рада, если мы все-таки выслушаем.

Коготь коснулся щеки под глазом, и я заговорила.

– Там прячется мой муж, Твердин ему помогает. Кирилл Седов. Я просто ищу мужа, пожалуйста, отпустите.

– Запах хозяина, – с сожалением констатировал лишенный эмоций, опуская пальцы, – Хотя пересекались они не сегодня. Ты идиот, падаль.

Тот, что держал меня за плечи, выругался и отступил на шаг, убирая руки. Без опоры, я упала в пыль, больно ударившись коленками.