На неведомых тропинках. Сквозь чащу

Феникс застыла, замерла, обхватывая ребенка руками. Не ей осуждать или одобрять Высших, но она скорее умрет, чем останется в таком мире.

– Я не дам закрыть проход, не дам разрушить мой дом. И дом тех, кто пошел за мной, – Седой взмахнул рукой в их сторону.

Старший продолжал смотреть на серокожего, а вот младший бессознательно повернул голову. Тир, словно ожидая этого момента, ухватил Киу за волосы и дернул вверх, девушка закричала. Даже отсюда феникс увидела, как побледнел Джар Аш.

– Тогда ты зря остановил бой, – Кайор шагнул к воткнутому в песок мечу, – Мы уйдем, ты останешься, такова расплата.

Седой не шевельнулся, все таким же спокойным тоном он отдал приказ:

– Остановите их.

И все те, кто стоял за его спиной, все те, кто не имел собственного тела, вдруг стали изливаться в воздух, сперва красным, а потом быстро чернеющим дымом. И этот дым рванулся к мосту. Один из ошеров взмахнул мечом, но лезвие беспрепятственно прошло сквозь темный воздух, не причинив, твари из безвременья никакого вреда.

Кайор схватился за меч, но светлое лезвие, так похожее на его собственное, свистнуло в воздухе и голова Высшего упала к ногам демона.

Феникс закричала. Вместе с ней закричала и Раада.

Тело Кайора грузно повалилось на песок, за мертвый Великим стоял Джар Аш и его клинок был вымазан в крови.

– Добро пожаловать, – поприветствовала серая тварь и, выхватив из песка свой меч, ринулась на оставшихся ошеров. А младший остался стоять, стоять и смотреть на мертвого Кайора не в силах ни пошевелиться, ни опустить меч.

– Тир, – услышала феникс полный боли крик и обернулась.

Тварь, сидевшая в ошере, тоже поспешила на мост, оставив чужое тело лежать на песке. Киу держала в руках лицо Тира, и слезы градом катились из ее темных глаз. Он был еще жив, но девушка чувствовала, как много разрушил бестелесый, слышала прерывистое дыхание, видела ломанные движения. Жизнь уходила из парня с каждой минутой, так же как и магия из этого мира.

– Ки, – прохрипел воин, и внутри его что-то булькнуло.

– Молчи, – девушка провела по небритой щеке. – Все будет хорошо.

Она продолжала плакать, она чувствовала то же самое, что и феникс, видела, как внутри парня все медленно разрушается. Бестелесые могли исцелять тела, которые носили, а могли и разрушать. Единственный шанс для спасения ошера был, лишь в повторном вселении красноглазого, единственного, кто мог повернуть процесс вспять. Тир предпочел смерть, любой бы предпочел.

– Я уйду с тобой, – Киу выпрямилась.