На неведомых тропинках. Сквозь чащу

– Кем я стану?

– Не знаю. Как хозяин решит, – он пожал плечами.

Ни слова вранья, но и ни слова утешения.

– А ты?

– Я? – он сунул руки в карманы, – Я, вообще, ничего не решаю. Те, кто вручают души вестнику, становятся теми, кем заслужили. Своей жизнью, своими желаниями.

– Много их было? Тех, кого ты уже…

– Полтора десятка, – без колебаний ответил вестник.

– И кем они стали? Эти пятнадцать?

– Одиннадцать, – вестник посмотрел на высокую урну с очередным ценным прахом, – С четырьмя вышла промашка, – он поймал мой напряженный взгляд – Двое впали в кому.

– Святые, – я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. – Почему так получилось? Почему одни засыпают, другие сходят с ума, а третьи… живут?

– Впавшие в кому, – он пробежался ладонью по медной статуе, мальчик лет семи застыл навсегда, вытянув руку к чему-то недостижимому, к босым ногам жался лопоухий щенок, – Были верующими.

– Зачем ты, вообще, купил их?

– Зачем? – он отвернулся, – Именно поэтому и купил. Души тех, кто мнит себя праведниками – это как…

– Орден на грудь, – закончила я. – Ты…

– Самонадеянный дурак, – выдохнул он.

– Почему другие сошли с ума? – после паузы спросила я.

– Хозяин сказал из-за несоответствия того, кем они хотели стать, и кем или чем стали.

– Как это? – я нахмурилась.

– К примеру, человек, до обморока боящийся вида крови, становится лгуной или падальщиком. Такие сходят с ума. Дым говорит, я пока лишен чутья.

– А остальные?

– Две сваары, морок, три шептуна[2], падальщик и два лихача – все живы, здоровы, привыкают к новой жизни.

– Еще один? Пятнадцатый?

– Хозяин отменил сделку, – вестник вздохнул, – Мою единственную стоящую сделку.

– Расскажи, – попросила я.

– Не хочу.

– Именно поэтому и расскажи.

– Мальчишка лет пятнадцати, инвалид без обеих ног. Года три назад попал под поезд, еле спасли. И знаешь, о чем он попросил? Об исцелении младшей сестры от ветрянки. Представляешь? Она заболела, и он испугался, что она умрет. Он не поверил взрослым и их уверениям. Он давно им не верил, с тех пор, как его самого убеждали, что все будет в порядке, и не сдержали слово. Я сдержал.

– Сделку отменили, потому что он несовершеннолетний?

– Нет.