"Патрик Леруа"

Теряющие осмысленность глаза напротив. Понимание, боль, отчаяние – и жизнь уходит из них.

На самом деле всё вышло случайно. Посмотри она в другую сторону, промолчи, просто останься в спальне.

Но некогда разбираться в собственных мыслях. Откуда-то приходит хладнокровие, и в нем, как скорпион в янтаре, спрятаны приказы. Их надо отдать самому себе, а потом исполнить, и тогда всё снова будет хорошо.

Сначала тело. Сплести ещё тёплые пальцы на рукоятке, и аккуратно уложить красавицу – покойницу, так будет правильней, – на пол у кровати.

Она упала, держась обеими руками за нож, приставленный к груди. Способ свести счеты с жизнью, весьма популярный в античности, а здесь на стенах множество эстампов с афордитами и аполлонами.

Только этого недостаточно. Еще несколько штрихов для убедительности картины.

Вытащить из кармана платок, оттереть несколько попавших на руки капель.

Найти секретер – комната словно чужая, - посмотреть на записки покойной. Потом взять первый попавшийся лист бумаги и на нем быстро, подражая ее простенькому школьному  почерку,  изобразить несколько слов.

«Я одинока в этом мире… Нет утешения, конечно, на Земле, ищу  его на ангельском крыле. Меня зовет Геката. Прощайте».

Вот так. Чтобы получилось мало и неясно.

Обязательно надо чуть изменить  внешность. Сюртук долой, тщательно свернуть его, перевязать бечевой, потом еще раз, и завернуть в бумагу. Пригладить волосы. Да, еще водой их,чтобы казались темней. Еще надо ссутулиться. Изобразить хромоту? Как получится.

Подойти к двери, прислушаться.

Тихо.

Скрипучая лестница молчит.

Вперёд.

***

Была только половина третьего, когда Леруа вышел из клуба любителей механики. Поразмыслив, он решил пока вернуться в кабинет и поработать с бумагами  «Общества помощи пребывающим в нужде военным вдовам». Судя по их официальным отчетам, общество и само отчаянно нуждалось, однако личное состояние некоторых попечителей при этом почему-то неуклонно росло.  

Ещё с утра на весеннем небе собирались тучи, огромные, словно днища трехпалубных фрегатов небесного флота.

И, в точности подгадав момент,  когда Леруа вышел из клуба, пушки дали залп: вода обрушилась с неба стеклянной стеной. С промасленных полей непромокаемой шляпы Леруа дождь соскальзывал, но зато его рединготу досталось с избытком. Даже несколько шагов до ближайшего экипажа он не прошел, а скорее проплыл. 

А уже в своем кабинете Леруа расчихался так, что зашелестели бумаги.