"Патрик Леруа"

После беседа вдруг перешла на меры, которые принимает государство, чтобы поддержать общественную нравственность, и Леруа занял при этом естественную для него позицию пессимиста.

- Запрещено входить в игорные дома молодым людям младше двадцати одного года… - вспоминал старший д’Эвре.

- Что увеличивает доход цирюльников, которые ловко клеят бороды шестнадцатилетним.

- Запрещено делать ставки меньше двух су…

- …поэтому четверо бедняков складываются по десять су, надеясь потом так же разделить выигрыш на четверых.

- Не разрешается входить в игорные дома в рабочей одежде…

Леруа уже открыл рот, чтобы ответить, но его кокетливо перебила Сильвия.

- Позвольте, я угадаю, мсье инспектор? Хозяева игорных домов устроили поблизости гардеробы, где можно поменять блузу или куртку на фрак?

- Совершенно верно, мадам, - улыбнулся Леруа. 

Младший брат, Жан, с момента представления не сказал ещё ни слова – его внимание целиком поглотил фазан. Оба брата и сестра были чрезвычайно схожи между собой, но округлое лицо Жана выглядело несколько простоватым, в отличие от тонких черт Шарля и Сильвии.

Леруа обратил внимание, что за столом прислуживал тот самый лакей, что привез его в замок – очевидно, людей здесь не хватало.

За десертом Жан наконец заговорил. Он посетовал на бесконечные ноябрьские дожди, которые лишают охоту всякого удовольствия.

- А вы охотитесь, мсье Леруа?

- Только за цифрами, - сухо ответил тот. При желании он мог бы прибавить, что после войны перестал считать убийство развлечением.

В финале ужина старший д’Эвре пообещал прислать завтра к Леруа секретаря.

- Любые вопросы, любые бумаги, - подчеркнул он.

- Жду его завтра с утра, - кивнул Леруа. – Благодарю вас за прекрасный ужин и приятное общество.

* * *

Леруа не ожидал такой церемонной торжественности ихолодной роскоши – утром пожилой лакей пригласил его в совершенно другую столовую.

Облаченый в ливрею и напудренный парик, он замер у входа – еще живой образ Ancien Regime. Китайский фарфор на столах и серебряные приборы.

На стенах висели изящные рисунки по шелку в простых черных рамах, а роскошная лепнина расписного потолка будто служила рамой для дробящихся в хрустале огней люстры. 

- Доброе утро, мэтр Леруа, - поприветствовала его хозяйка, появляясь из другой двери в сопровождении Шарля и Жана.- Прошу к столу.