"Патрик Леруа"

       - Потому что тогда неизбежно всплывет дело Синей бороды, и имя мадам Бенаж снова появиться в газетах рядом с моим, - услужливо добавил Леруа.

        –Для парижских домохозяек она опять станет «бедной, несчастной женщиной», - уточнил он.

        У д’Эвре дернулась щека, но он сдержался.

       - Именно так. Поэтому я предлагаю вам то, чего вы совершенно не заслуживаете.

       - И что же это? – скучающе спросил Леруа.

       - Вы добросовестно и точно заканчиваете свою работу как можно быстрее, приносите извинения и  убираетесь прочь со всеми необходимыми документами. И больше не возвращаетесь – никогда.

       Леруа открыл рот, собираясь что-то сказать, но д’Эвре снова его перебил.

       - Полученную от нас сумму, так и быть, можете оставить себе, - брезгливо сообщил он.

        - А вы что-то хотели сказать?

       Леруа кашлянул, пожевал губами, вздохнул…

- Я согласен со всеми вашими предложениями, - полушепотом, словно у него внезапно сел голос, сказал инспектор.

Услышав это, д’Эвре встал и, не прощаясь, вышел из библиотеки.

Глядя ему в спину, Леруа размышлял о том, действительно ли он разглядел хорошо скрытый за презрением страх, или ему показалось.

 Тем не менее, Леруа прекрасно понимал, что угрозы  Шарля были реальны и очень весомы, а, следовательно, господину инспектору нужно было поторопиться.

* * *

Когда Леруа проснулся, ночь еще не вполне уступила свое место утру. Дождь, который вечером безуспешно пытался убаюкать Леруа, за ночь набрался сил и превратился в сильнейшую грозу, которая беспрестанно хлестала в окна водой и ветром. 

Такая погода весьма располагает к тому, открыв глаза и вглядевшись в мрак за окном, снова закрыть их как минимум на полчаса, но раздумья Леруа, вернувшись, навалились на него куда тяжелей, чем пуховое одеяло, и быстро прогнали сон.

Через несколько минут, инспектор, сидя за столом, снова мысленно подбирал аргументы для своей встречи с Гийомом. Что-то подсказывало, что убедить Гийома в виновности хозяев замка - не главное, главное - убедить его действовать. Захочет ли он пойти на такой риск, если справедливость для него, как и для большинства людей, остается абстрактным понятием? Глядя на погоду за окном, он понял, что о пешей прогулке не может быть и речи.