"Патрик Леруа"

- Заходят с двух сторон, - Леруа обратился в слух, надо было понять, когда в коротком коридоре за дверью появится люди. - Баррикадироваться нам нельзя, просто сожгут.

Справедливость начала раскручиваться внутри него, как огненный волчок. Сил прибывало – как всегда перед боем.

Еще визг. Неожиданный взрыв гренады, маленькой пехотной гранаты, от которой почти не было толку. Нестройный хор самый разных ругательств. Звуки разбиваемого стекла. Еще выстрел.

- Стало быть, тут все. Больше пяти-шести человек их быть не может.

Полицейский свисток – и еще один выстрел.

Топот ног за дверью… Один или двое.

Удар ноги – тот, кто бил, явно знал, где тут замок – дверь распахивается, и Леруа с упреждением стреляет в проём. Четверть секунды на горение затравки, и вот пуляударяет кого-то в плечо: незваный гость пригнулся, чтобы проскользнуть под выстрелом, но получил свое. Но замок на втором пистолете не даёт искры…

 Ёще пара ног…

-  Сhu'pate esa! – вырвалось у Леруа испанское ругательство.

Он схватился за стул, готовясь огреть второго толстопузого бандита, который лез в дверь, но тут за его плечом неуверенно тявкнул еще один пистолет. Стул дернулся в руках, ножку расщепила, не пройдя до конца, пуля, и удар получился чертовски слабым. 

Легкий стук, - значит, Рене отбросила свой однозарядный пистолет в сторону, хорошо еще, что попала в стул, а не в него; бандит мотнул головой, уходя от удара по глазам, пнул, не обращая на удар под ребра, и втолкнул своей немалой массой внутрь, в кабинет.

Леруа едва удержался на ногах,  уголком глазаинспектор заметил, что первый, с пулей в плече, пришел в себя, теперь вытащил нож  и встает…

Вся жизнь будто уходит в руки, сомкнутые на толстом коротком горле, под пальцами дергается кадык. Прямо сейчас. Не обращая внимания на удары коленом. Давить. Большие пальцы смыкаются, под ними что-то хрупает, беззвучный сип – и вот,становится свободнее локтям и собственному горлу, толстяк соскальзывает вниз.

Взмах, и нож погружается в обильную плоть мертвеца. Леруа, собрав все силы,толкает его на раненого, чтобы всадить нож поглубже, и слышит, как острие скребет о лопатку толстяка. Мерзкий звук, и нелепый тяни-толкай с трупом посередине, его голова заваливается то на плечо Леруа, то на плечо его живому подельнику; Леруа видит, что рана противника – несерьезна, и сейчас он почти не чувствует боли, а Леруа чувствует – и боль, и усталость.