"Патрик Леруа"

Леруа понимал и даже в чем-то разделял их чувства, но постарался от них побыстрее отделаться, оставив лишь холодное любопытство. Интересно, получится ли? – гадал инспектор, глядя на Рикора.

Пожав плечами, Рикор отвернулся от полицейских к покойнице, срезая с нее скальпелем одежду и сбрасывая вонючие лохмотья в корзину, которую вытащил ногой из-под стола.

Закончив подготовку, Рикор отложил скальпель и сделал движение, словно собирался закатать рукава еще выше, но вдруг застыл, раздраженно глядя на зеленоватых подопечных Пилуа.

- Ходиде пролежадь здесь до утра в обмогоке? – недовольно осведомился Рикор.

- Мэтр Пилуа сказал помогать вам во всем… - неуверенно протянул рыжеусый. 

- Вы мне уде помогли, - раздраженно махнул Рикор скальпелем в воздухе.– А тепедь, если мне надо бубет ассистиговать, с этим спдавится мэтр Ледуа.

Леруа кивнул после секундной паузы. Он вспомнил про амбулансы Ларрея, когда он сидел вместе с Франсуа, которому должны были ампутировать сломанную пулей руку. Уж если тогда он смог наблюдать ту бесконечную череду ампутаций, пока очередь не дошла до его друга, то вскрытие он как-нибудь выдержит. Не по живому режут.

- Ну вот, - удовлетворенно подытожил Рикор. – А вы идите. Результаты – завтра утром.

- Утром во сколько? – осмелился уточнить полицейский. 

- Восемь, - отрезал Рикор.

Полицейские поспешили убраться, и Рикор, хмыкнув им вслед, закатал рукава, полностью обнажив предплечья: мускулистые, но удивительно изящные и с гладкой упругой кожей. 

Леруа не мог отвести глаз от ловких рук Рикора, стараясь не думать, что они, собственно, делают, а Рикор на удивление бодро комментировал свои действия, делая разрезы от плеч к грудине, и оттуда, одной линией, к лобку. Он раскрыл то, что осталось от кожи, как обертку, обнажая грудную клетку, а затем попросил Леруа подать ему ножницы, точь-в-точь похожие на садовничьи.

- Щит, котолый бележет наши потгоха, - заметил Рикор, вытаскивая правую и левую половинки «щита» и грудину. Он сбросил их в ту же корзину, к лохмотьям одежды, и на секунду замер, рассматривая обнаженные внутренности.

Леруа эта картина тоже была знакома, но он никогда еще не видел такой смерти в мирное время.