"Патрик Леруа"

Я вводил им отделяемое твердого шанкра через царапины, но добился только неспецифического орхита… Ах, если бы все было как в записях Руй Диаса де Ислы, который пишет о том, что сифилис поражает растения, если побрызгать на них зараженной водой, и на капусте возникают пустулы!

- Любопытно, - кивнул Леруа. – Но как это связано с вашими подопечными на кладбище?

- Подопечными? – Рикор хохотнул, демонстрируя красивые крепкие зубы. – Умеете же вы подбирать слова, мэтр…

- Патрик Леруа. 

- Хорошо, мэтр Леруа.

Так  вот, связь здесь одна – мышьяк! Мои подопечные умерли от сифилитической спинной сухотки, которую я пытался лечить различными соединениями мышьяка. Эти невинные создания, - Рикор махнул в сторону кроликов, -  тоже умерли от различных соединений мышьяка. Я выяснял, какая доза будет летальной, при каких условиях, и какими симптомами будет сопровождаться их кончина. 

- Позвольте, я вам все покажу! – глаза у мсье Рикора загорелись, он затушил сигарету и легко вскочил на ноги.

- Покажете что? – уточнил Леруа, не торопясь следовать за эксцентричным врачом. 

- Мою лабораторию с записями! Вы ведь думаете, что я отравил и тех бедных шлюх?

- Я не думал об этом, когда шел сюда, - осторожно сказал Леруа. – Мне хотелось бы всего лишь узнать, зачем вы раскапывали их могилы – ведь это были вы, не правда ли?

- Ну конечно же, я! – непринужденно, словно речь шла о самой естественной вещи в мире, признался Рикор. – Этого требовали интересы медицины…

- Вы собирались лечить мертвецов? – не удержался от шпильки Леруа, настолько его раздражал этот непредсказуемый человек с ясно видимым огнем фанатизма в глазах.

- Нет, пожалуй, эту разновидность медицины можно назвать полицейской… или судебной медициной. Я хотел знать, проникает ли мышьяк из тела в почву? И наоборот, из почвы в тело? С какой скоростью идет этот процесс? И какие части тела нужно брать на исследование, если из желудка мышьяк уже исчез? Ну, что же вы замерли на пороге, инспектор? – голос Рикора уже доносился изнутри прочно выстроенного сарая.

 

Леруа осторожно вошел внутрь, и увидел, что тот с размахом переоборудован в лабораторию: выложенный кафелем стены, стол, покрытый трещиноватой белой фарфоровой плиткой с разнообразной посудой на нем: колбы, реторты, мензурки, воронки и множество других причудливых стеклодувных изделий, названий которых Леруа уже не знал.

И еще один массивный стол с деревянным подголовником.