"Патрик Леруа"

Против ожидания, полицейский участок оказался местом тихим, где несколько «клерков» разной степени дряхлости терпеливо переводили бумагу. Людей в мундирах было мало. Клерки отмалчивались. Полицейским явно было не до случайного посетителя, если он не кричал «Убийство!» или «Грабёж!»

После четверти часа попыток выяснить, к кому можно и нужно ли вообще обращаться по такому поводу, Леруа добрался со своим вопросом к подпрефекту – начальствующему в здешнем участке - кряжистому, быстрому в движениях мэтру Пилуа.

- Вы родственник покойных, мсье?

- Я поверенный мсье Муазеле, который опасается, что смерти причинят убыток его делам.

- Каким образом?

- Смерть вообще вредит торговле, - с нарочитым безразличием пожал плечами Леруа.

- Его грабили в последние недели? – спросил подпрефект.

- Кого? – растерялся Леруа, не понимая, почему от него не требуют более точных и правдивых объяснений своего интереса к разрытой могиле.

- А чей вы поверенный? – фыркнул Пилуа. – Муазеле вашего. На его лавку не было налета? Банда из трех-четырех человек, не парижане, работают почти всегда по ночам.

- Нет.

- Поджигали лавку, угрожали убийством, избивали его родных?

- Мне об этом ничего не известно.

- Стол по желтым билетам – в том углу, - Пилуа мгновенно потерял интерес к посетителю, но все же отдал короткое распоряжение, и служащий молча взял листок с именем.  Так же молча он просмотрел картотеку – она была тут же, умещалась в трех ящиках, - и, еле слышно скрипя пером, отдал инспектору бумагу с единственной надписью.

Улица Бур-л'Аббе, заведение мадам Урбен «У изящных курочек».

Время было еще дневное, так что можно было идти, не рассчитывая попасть в «карнавал».

Заведение располагалось в одном из тех трехэтажных домов, что спешно возвели после боев четырнадцатого года, когда артиллерия проредила архитектуру столицы. Широкая арка ворот, строение лишь с одной стороны участка  – все говорило, что раньше вторую половину земли занимал сад, куда можно было попасть прямо с улицы, не заходя в дом.

Арка сохранилась, но теперь она стала парадным входом в кофейню. Забор исчез, зато появились окна, вывеска и безвкусное, отделанное красной плиткой крыльцо. 

Леруа решил, что там должен жить официальный «владелец земли» – мужчинам, владельцам борделей, запрещалось там ночевать, а тут вроде как совсем другой дом, пусть и на одном участке.

Заведение чуть выше средней руки, - решил Леруа.