"Патрик Леруа"

Как хронометр, который долго простаивал, но теперь вот его снова завели.

- Боялась у себя прятать. Я его зарыла, ну, в гравий, за мужским бараком. Поняла, что быстро не достану и в тот раз руки пришлось мыть. Не выходило чисто, нашли бы сразу.

- Зачем Стефанию?

- Она, - старушка чуть не заплакала, - она почти догадалась. Глупенькая, как и я после Парижа, зато глазастая и болтливая, такая любое скажет, чтобы подругу выгородить, и верить будет, но если чего увидит - и сама не простит, и растреплет всем.

- Что увидит?

- Мне очень тяжело было, тянуть за тот шнур.

Суставы сразу заболели, кости ломило, я вилку с трудом поднимала. И ещё должны были показаться синяки, на запястьях и плечах, мне стало так страшно, это не передать, - она даже заплакала. - Жаль, что Марк вдовцом остался. Если бы я знала наверняка, что он эту певунью быстро забудет, я бы и детишек дождалась, без детишек…

Она снова заплакала, и Леруа выбрался из «конуры».

Что ж.

Вопрос о сути патронирующей его силы частично решился. Как бы ни прикидывалась она механизмом, но есть в ней что-то живое и чувствующее.

Старушка Лилиан - явное тому доказательство. Кто-то может не сомневаться в своей удаче, кто-то в происхождении, кто-то даже верит, что имеет право резать ближних своих. Но вот тень сомнения в справедливости присутствует почти у всех убийц.

А здесь сомнений не было вообще.

Она хотела своему воспитаннику только добра. Это её пожелание, разросшееся, гипертрофированное, заслонило всё. И коварство приготовлений, и боль умирающей.

 

Нет, не ненависть, не зависть, не злость, как он думал, глядя вчера на изуродованное лицо Орелин. Любовь – вот что превратило Лилиан Гилен-Бланко в безжалостное чудовище. 

И во что тогда сможет превратить его Справедливость?

Леруа закрыл дверь в «конуру» всё той же кроватью, отошел за барак, поискал нож. Лилиан не соврала, в минуту откопать не получилось. Когда инспектор вернулся к обшарпанной «конуре», поблизости уже маячил Клод. Леруа напоказ воткнул нож в боковину кровати.

- Она созналась, показала, где искать.

Целую минуту Клод соображал, что могут значить слова, пока до него не дошло, что Орелин могли убить и ножом. Чьим ножом это могла сделать старушка… Он тихо вернулся к себе и не показывался до конца дня.

Инспектор же думал, за какие делать браться раньше, когда он вернется в столицу. Если не идет с семейной жизнью - можно ведь попробовать добиться повышения?

Леруа знал, что спать ему придется на крыше «конуры» - так будет надёжнее.