"Патрик Леруа"

Как сейчас помню – пять флигелей, и в каждом своя хозяйка. Мирить красавиц мог только сам Эллой, а вот детей надо было воспитывать. Никакая гувернантка с этим бы не справилась, каждый из мальчишек уже видел себя наследником латифундии или, на худой конец, важным чиновником. Матери их в этом поддерживали. Чтобы они учились - нужен был кто-то важнее их. А где-то за год до нашей свадьбы у Эллоя умерла матушка. Все говорили мне, что это была святая женщина, и если бы не она, дети вырастали совершеннейшими дикарями.

Лилиан вдруг прикрыла лицо рукавом платья.

- Анна-Софи, никогда ей не прощу. «Мальчик растет, а ты ничего не понимаешь в жизни». Сама-то была едва старше меня в те парижские годы, но ведь замужем за Винсентом. Словом, она устроила этот брак, она в те недели будто туман навела. Мне хотелось увидеть мир, и лестно было стать хозяйкой дома, но уже на корабле я поняла, что Марк мне как сын. Плакала неделю, а Эллой не хотел понимать, отчего.

Леруа вежливо молчал. Старая месть не имела касательства к делу, в противном случае белокурую и голубоглазую Анну-Софию успели бы похоронить.

- Там, в Америке, я стала «королевой-матерью» просто потому, что была старшей из жен. Наверное, мне удалось стать похожей на достопочтенную матушку Эллоя. Я очень старалась. В прошлом году овдовела второй раз. Вернулась, а Марк уже взрослый. Жизнь почти кончилась, как-то всё очень быстро промелькнуло. Теперь вот надеюсь дождаться его внуков, он меня помнит, и не откажет своей тетушке в маленькой просьбе.

***

Самолично штопать сюртук - верх глупости для столичного инспектора. Можно за несколько монет нанять кого-то из детей постарше. Можно отнести в вещь в женский барак, поговорить, зашьют в лучшем виде - Фелиция Гилен с радостью поможет, и ещё улыбнется.

Но в карантине надо занимать не только голову статьями, которые, как понимал Леруа, постепенно превращались в главы будущей книги,  но и руки - любым делом, потому что такое несложное занятие становится отдыхом.

Прошло уже больше половины срока их заключения, и все изрядно обленились, с первыми лучами солнца вставать никто не хотел.

Нельзя сказать, чтобы эта расслабленность радовала Леруа. В блокноте были уже до дыр просмотренные семейные древа. Кто-кому-что-зачем должен, кто-кого-когда-напрасно обидел. Жены и мужья, золовки и свекры.