"Патрик Леруа"

 - Орелин!? Ты жива!?

Орелин забилась в домик, чтобы её не видели, потому как ежесекундные вопросы о здоровье и попытки понять, не отравлена ли она, могли попросту свести с ума.

Марк, - ее муж, - стоял у входа в домик, попросту заслоняя собой дверь, и смотрел на родственников угрюмым, отстраненным взглядом.

Ведь кто-то оценил семейные дрязги и ссоры дороже, чем жизнь его жены.

Леруа старался ощутить, что скажет по этому поводу Справедливость. Кто из всех присутствующих, а все кандидаты в отравители собрались здесь, в прямой видимости, вызовет у него привычное отторжение.

Но та сила, что властно брала его в руки, на этот раз едва коснулась души, - словно землетрясение, случившееся на другом конце земного шара, – и через секунду исчезла, оставив после себя растерянность и пустоту.

Когда вопли и гул достигли апогея, парижский инспектор понял, что надо спокойно и методично начинать расследование. Спокойствие давалось нелегко. А высшие силы себя проявят, куда же без них.

- Мсье..ээ.. Деко? – он взял отца невесты под руку.

- Что?

- Давайте поговорим с мадам Гилен. Вон той, которая кутается синюю шаль.

- Эжени?

- Да. У часовни. Надо посоветоваться.

Пожилая дама с лицом, сохранившим остатки былой красоты, и густыми, вьющимися волосами, едва отмеченными сединой. Глава второго, более богатого и респектабельного, семейства, она уже взяла себя в руки, когда к ней подошел Леруа с Деко.

- Прежде всего, мадам, мне надо знать, любит ли Орелин мармелад? Любит ли Марк мармелад?

Леруа говорил, не понижая голос, но в недоумевающем, негодующим, любопытствуюем хоре никто не мог бы различить его слов уже за три шага от инспектора.

- Мармелад? Сладости? Она их обожает, - вздох. – Не успела полакомиться в детстве. А вот Марк не любит ни шоколад, ни марципаны, ни цукаты. Он… Он не может есть сладости, что-то с желудком… потом ему становится очень плохо, - Эжени Гилен и Леруа посмотрели друга на друга, вполне понимая, что кто был намеченной жертвой.

- Вы были против этого брака, мадам, - вяло произнес отец невесты.

- Он уже состоялся. Ущерб от расторжения, который бы понесла наша семья, куда выше. И, если я что-то понимаю, замаскировать это убийство под болезнь все равно бы не получилось. 

Обмен подозрительными взглядами. Тут могла начаться новая ссора, но Леруа чуть громче обычного заметил:

- Покойника заберут к обеду, и отвезут на общественное кладбище. Обязательно придется переговорить с охраной, чтобы там записали – убийство.