"Патрик Леруа"

Когда несколько человек, знавших о капризах Фортуны, смогли поделить её благосклонность в только взятом союзниками Париже – каждому из них пришлось собрать в душе все честность, которая еще осталась там после двадцати лет войны. Ютен очень хорошо помнил те дни, когда к нему, раненому, пришли два английских кавалерийских офицера, баварец, пруссак и трое французов - старых друзей. 

Он лежал в своей постели, не слишком надеясь встретить следующий рассвет. Офицеры легко могли организовать его арест, даже сжечь дом.

Но им удалось обойтись без крови. «Слово» - оказалось тем единственным векселем, который они выписывали друг другу. И вот уже больше десяти лет этот вексель позволяет им работать.

Под вечер принесли две записки.

Леруа выехал в Гавр – это сообщение «сыщик» просил держать в секрете.

Чарльз Дин – парень, который помешался на изобретении водолазного костюма – погиб в Амьене, на пути в Париж. Несчастный случай. Записка была послана с нарочным и опережала прибытие гостей самое большее на двенадцать часов.

Хотелось бы скрыть эту новость от членов клуба, но, увы,это было невозможно.

*

Привычный и уж сколько раз пройденный путь до портового города в этот раз отбирал все силы.

Всю вторую половину дня шел дождь – настоящий ливень.  Канавы у дорог переполнились, окрестные поля стали похожи на неровные, дешевые зеркала, которые отражали бесконечный поток серых облаков. Стало ясно, что еще пара часов такого дождя, и никакой гравий на дороге их не спасет – вода поднимется слишком высоко, колесо въедет в яму, и придется им ночевать в поле или ближней деревушке.

Кучер понимал это никак не хуже пассажиров, оттого нахлестывал лошадей. Чем меньше оставалось до Гавра, тем медленней шли уставшие лошади. Внутри маленького душного мирка кареты – пусть этот мирок изредка подбрасывало на ухабах – всех отчаянно клонило в сон. Попутчики ещё в самом начале отрекомендовались, рассказали несколько дорожных историй, и теперь сном пытались заглушить дурные предчувствия – что карета все-таки застрянет и придется выходить в этот сырой холод, чтобы толкать её.

Это ведь был не английский дилижанс, где пассажиры третьего класса толкают его на гору, а пассажиры первого могут храпеть дальше… Тревога потихоньку отпускала Леруа из своих колючих объятий.

В шестом часу, уже на закате, когда до города оставалось всего ничего, буквально с двадцать минут пешего хода, они проезжали поворот у холма.