Искатель: Проклятие Древней крови

— Ну, чтоб Пророк Старика рядом с собой за стол посадил и как с равным беседу повёл!

Плосколицый саркеш зубами вытянул из бутылки пробку, хлебнул прямо из горла. Достал из-под стойки вторую и поставил перед напарником. Тот глянул недобро, с прищуром.

— Я не понял, это щас чо за песня была про Пророка? Мы щас тризну петь-плясать будем? — зло бросил напарник, седой и злой, как молодой степной волкодав. Цедил слова он сквозь зубы и говорил на степном наречии, таком же резком и грубом, как он сам.

— Не рычи на тень, Щенок, — примирительно буркнул саркеш и сделал еще один крупный глоток.

— Старик все продумал. Весь город ночью ему принадлежит. Весь, каждая норка, взять хотя бы эту забегаловку... или соседнюю. Если бы псов днем натравили — я ещё подумал бы, а ночью лису... хе-хе... в лесу не поймать.

— Мы вот тоже одну лису упустили, — сумрачно подтвердил Щенок и протянул-таки руку за бутылкой. — Рыжая погань! Поди выскользнул на пожарную лестницу и учесал себе через рынок. Я те грил, что он заметил хвост, грил же?!

— Сегодня упустили, завтра поймаем, — спокойно возразил степняк.

— Больно яркий мальчишка. Приметный.

Он достал из-под стойки старинный тяжелый подсвечник в форме рыбы, кусающей себя за хвост, в который намертво вплавился огарок свечи. Желтым коротким ногтем выправил фитиль. Достал из кармана стальную коробочку, щелчком откинул крышку. Узкий лепесток огня осветил и темные, почти черные глаза степняка, и желто-карие глаза на худом скуластом лице Щенка.

— Это как огонь в городе искать, — хмыкнул Щенок.

Он заметно расслабился: опустил плечи, перестал щериться. Вино согрело его и успокоило. В ярких глазах отразилось пляшущее пламя свечи: саркеш запалил фитиль и захлопнул крышку магической самопальной зажигалки.

— То-то и оно, парень. То-то и оно, — со значением улыбнулся степняк.

*

— Ему нужно к лекарю, шеф, — пропыхтел Игни, приседая под тяжестью князя, который, как оказалось, вовсе не голодал в своем двадцатилетнем изгнании. — Я не знаю, чем он болен, но, по-моему, он одной ногой на погребальном костре стоит.

— Я заметил. И что ты предлагаешь? Везти его в Королевскую лечебницу? Братоубийцу? — проворчал Алпин, торопливо надевая плащ. Сам Игни про плащ не подумал, но уже поздно было сгружать назад бесчувственное тело Алишера, одеваться, а потом вновь устраивать тяжелораненого на закорках.

Игни не стал ничего говорить. Понадеялся, что у шефа есть план. Сам Игни привык решать проблемы по мере их поступления.