Искатель: Проклятие Древней крови

— Я не только в Экспозиторий за проявителем сходил, но и кое-что послушал касательно мятежа в Академии. Дело серьёзное, шеф. Верховный магистр не просто так оказался за решёткой в подвалах Управления.

Фарелл сделал «страшные глаза», но Тиро не понял намека и продолжал:

— Не знаю, будут ли ему выдвигать обвинения в занятиях запретной магией, но, если нужно, в свидетели можно звать любого магистра.

— Осторожнее, молодой человек. Если будете судить сгоряча, однажды найдется тот, кто захочет, чтобы вы остыли, — вполголоса предупредил шеф-искатель, мрачнея на глазах.

— И эти люди изгнали меня за безобидные розыгрыши, — раздался из другой комнаты ядовитый комментарий Алишера.

Бродэк поправил войлочную шапочку.

— А еще за то, что вы разбили вазу, ваша светлость, — проворчал он себе под нос.

Алпин Фарелл вопросительно поднял правую бровь.

«Ты что-то знаешь об этом?» — одними губами спросил он.

В ответ Матьяс Бродэк безразлично пожал плечами.

— Двадцать лет прошло. После смерти старого короля судебный архив горел дважды, переписчики потом носились с сумками и стопками бумаги.

Алпин Фарелл задумчиво поскрёб ногтями отрастающую щетину на подбородке.

— Ты прав, друг. Одному Создателю ведомо, к чему это приведет.

— Я съем свою шляпу без соуса и соли, если у Создателя есть хоть какой-то внятный план относительно Алишера Риору. Держу пари, ему досталась душа Хранителя, которая не подчиняется записям в Книге Судеб, — неожиданно серьёзно сказал Бродэк и уважительно снял пастушью шапку. Правда, потом несколько смазал впечатление, поскольку достал из кармана брюк белый носовой платок и протёр залысину на макушке.

— Избавь меня от своих внезапных религиозно-мистических выводов. Мне не нужна поэзия, меня интересуют только надёжные источники и факты.

Матьяс Бродэк пожал плечами. Пестрая накидка при этом качнула многочисленными кисточками, нашитыми по нижнему краю.

— Меня не спросили, хочу ли я в этом участвовать. И ты прекрасно об этом знаешь. А ещё знаешь, что я знаю. Давно хочу сказать тебе в лицо, что четверка наших жеребчиков на хвосте такого старого служебного пса, как я, — это чересчур.