Искатель: Проклятие Древней крови

Ресницы слипались от воды. В позвоночник вжималось чужое колено. Обожженная кожа на шее горела так, будто ему поставили клеймо. Игни задыхался, захлебывался и почти умирал — но продолжал жить и бороться за лишний глоток воздуха. О, если бы вокруг была не вода, а сухая степь, как тогда!

Безжалостное степное солнце высушивает траву насмерть, и она ломается под пальцами. Колется, впивается и шуршит. Мертвой степной траве достаточно искры, чтобы разгореться.

«Огонь всегда остаётся опасным», — шепчет Игни, не жалея, что сгорит вместе со степняками, их вонючими конями и молчаливыми собаками.

Ледяная вода не давала ему окончательно провалиться в раскаленную тьму с багровыми сполохами, где горел огонь и кричали люди.

«Обе руки в воде, вот дерьмо!» — собственная беспомощность выводила Игни из себя. Он продолжал выкручиваться, стремясь обрести точку опоры, чтобы опрокинуть более легкого противника.

— Живучий, гад, — прохрипел кто-то над ухом. — Дергаётся.

— Кончай его, Щенок, не возись. Там ищейка идёт от Арки, щас нарвёмся.

— Погодь, дядя, сперва обшмонаю. Мало ли чё, он из этих всё-таки.

Хватка ослабла, и острое костлявое колено, пригвоздившее его к мостовой, как бабочку к дощечке, исчезло. Игни получил возможность вдохнуть воздух. Дышать было больно и тяжело. Приходилось себя заставлять. Иначе никак. Перед глазами расползались маслянисто-черные змеи, собираясь в извивающиеся клубки на границе видимости.

Чужая рука быстро и сноровисто обшарила его карманы.

— Ты гля-янь какой улов!..

Яркой вспышкой пронеслось воспоминание: стеклянная ампула скользнула в карман. Игни потрясенно затих, забыв, что нужно сопротивляться до последнего вздоха.

«Им нужна квинтэссенция?»

— Просто прикончи его, — посоветовал бесстрастный голос. — А это отдай Старику. Ему нужнее.

— Не-е, Старик с нас шкуры спустит, если узнает о наших гастролях.

— Тогда разбей. Или себе возьми. Ломаешься, как девка: «А тому ли я дала?» Тьфу. Смотреть противно.

Игни заставил себя подняться из лужи, в которой его топили. С волос лилась грязная вода, затекала в глаза, рот и за шиворот. Горло раздирал надсадный, не приносящий облегчения кашель. Врагам не понравилось, что парень встал на четвереньки. Сильные руки сгребли воротник плаща и встряхнули, будто Игни был не человеком, а мокрым кулем замоченного белья.