Искатель: Проклятие Древней крови

Прикрыл за собой дверь, жалея, что изнутри она не запирается, и поставил жестяной поднос с едой и вином поверх разворота «Королевского вестника». Алишер скосил фиолетовый глаз.

— Говорят, Фарелл требует от подчиненных уважения к газете, — с задумчивым видом изрёк князь, почесывая указательным пальцем висок в опасной близости от свежей раны, которая только-только начала рубцеваться.

Игни широко улыбнулся. Жестом фокусника поддёрнул обшлаги на рукавах рубашки и с легкостью выдернул бумагу из-под подноса так, что посуда даже не шелохнулась.

Несмотря на то, что жар горящей газеты не мог опалить князю брови, тот все равно отшатнулся. Игни закатил глаза и покачал головой. Продолжая улыбаться своим мыслям, взял бутылку и начал деловито обстукивать рукояткой ножа пыльно-бурый сургуч.

— У меня есть подозрение, что за двадцать лет моего изгнания Эриен успел полностью легализовать запретную магию. Я за всю жизнь видел меньше малефикаров и демонов, чем за последние три дня, — помолчав, признался Алишер.

Игни насмешливо фыркнул. Поднял нож на уровень глаз и посмотрел на князя вдоль клинка — в деревнях этот метод широко известен как вернейшее средство опознать одержимого. Суеверие, ничего больше. Развлечение для мальчишек, которые рады любому благовидному предлогу подержать в руках холодное оружие.

— В зеркало давно не смотрели, ваша светлость?

Алишер без замаха стукнул кулаком по подоконнику. Оскалился.

— Я не малефикар! Это все твоя отрава! — спохватившись, что говорит слишком громко, он понизил голос и перестал восклицать, а начал шипеть, как змея. — Она с-сводит меня с-с ума и наверняка убьет. Я не такой, как ты. Для меня эта дрянь — яд.

Игни поддел особенно упорный кусок сургуча кончиком лезвия и поднял, чтобы отломить.

— Ну да, как же, — хмыкнул парень, не отрывая глаз от своего занятия. — И прокалывать Покров тоже никто не учил, пока я не накачал вас квинтэссенцией. Это ведь не Безумный король проломил границы одному из лучших искателей, получил власть над его кровью и заставил подчиняться своей воле.

Тяжелый взгляд князя ощущался почти физически — как мешок с углём, взваленный на спину. Игни размял плечи, прогоняя докучливое наваждение.