Obscure

— Да, ничего. Я говорю, может, поищем теплое место.

— А, д-да, сейчас…

Я помогла ей встать с земли.

— Эй! Ты там? — легким эхом раздался мой крик, распугивая живность. — Похоже, он свалил. Ладно, пойдем, — не получив ответа, громко сказала я девушке. — Боже, где это мы вообще?

На горизонте повсюду разрастались могучие вековые деревья во всей своей красе, и они были буквально везде. Прислушиваясь вокруг, можно было услышать звуки лесной жизни. Признаю, тут просто чудесно и всё такое, но надеюсь, до какого-нибудь населенного пункта идти недалеко, я охренею топать десятки миль пешком.

— Обратно мы тоже телепортанемся, ведь? Или как там у вас это называется? — с надеждой осведомилась я у девушки.

— Аппарация, — на автомате ответила Грейнджер. Видимо, её об этом спрашивали не раз. Ну, хоть какие-то намеки на жизнь появились. А то полное уныние на лице — это не круто.

— Кто бы говорил… — услышала в голове Эсхель.

— Ой, заткнись, а? — в ответ раздался её неповторимый мягкий смех.

Блин, а маги могут копаться в разуме? Это же маги, по хотенью могут всё, или я ошибаюсь…

— Да. Бери за руку.

За руку? И всё?

— Подождите! — внезапно раздался крик парня.

Малфой возник из за кустов и прошагал к нам. Когда он приблизился, я заметила протертые до красноты глаза. Он тоже плакал? Или это от гнева... Во всяком случае, что-то они какие-то слишком сентиментальные или именно это я дуб дубом.

Взяв и его, мы вновь покинули дикие края и оказались в совершенно другом месте в мгновенье ока. В этот раз всё прошло намного лучше. Недомогание отпустило почти сразу же и меня не размазало по земле. А то мои кости точно бы не выдержали, думаю я и так вся в синяках. Тут было мрачно, что бросилось сразу же. Темно, что ни зги не видно. Зато вроде потеплело.

— Грейнджер, куда ты нас привела! — раздался недовольный голос Малфоя.

Толкая друг друга, мы вышли на светлое место, как оказалось, из чердака дома. Самый что ни на есть обычный дом. Похоже, он уже порядком пустует, никаких занавесок на окнах и намека на прочее убранство. Грязные стекла окон пропускали внутрь тусклый свет солнца, который падал на запыленные дощечки пола. А тонкий слой пыли лежал одеялом повсюду. Вообще никаких следов жизни.