Obscure

Жилистый профессор с завидным энтузиазмом рассказывал о каком-то корешке. Ничего интересного. Стоит ли упомянуть, что на меня таращились все, кому не лень.

После «ботаники» настало время обеда. Сразу скажу, учеба здесь построена довольно свободно. Слишком много времени даровано на самообучение. А как известно не все ученики горят желанием учиться. Многие попросту проводили свободное время вместе с друзьями. Однако, это касалось только учеников одного факультета — моего. Слизерин был «главным». Чувствовал «главным».

Вел себя как «главный». Остальным такая свобода была не по «статусу».

Вечером, после ужина, я спустилась в подземелья к моему декану. Ее кабинет был расположен в каких-то казематах. Под стать ей, да? 

Постучавшись в массивную черную дверь, я вошла. Кабинет декана на удивление выглядел аккуратным, убранным по всей строгости. Над ее рабочим место на меня смотрела картина с изображением лысого мужчины с весьма суровым взглядом. От одного только вида от него несло некоей силой.

Внушает. 

Оглянувшись на меня, Кэроу аж вся заулыбалась. Женщина пребывала в радостном настроении и не скрывала предвкушения от моего наказания, будто кот, ожидавший целую миску со сметаной. Да уж, это ее скрытые наклонности, что ли? Повезло мне...

— Надо же, вы пришли. Сами, — процедила холодом Кэроу и окинула меня презрительным взглядом.

— Я думала, мы встретимся в кабинете директора.

— Столько упрямства и прыти… — откинулась она на своем кресле и продолжала всматриваться ко мне.

— Антуанетта Бойанович. Я взяла твое дело. И скажу честно, зря шляпа отправила вас к нам. Вы — грязь. Просто пятно. Я не потерплю, чтобы какая-то выскочка не слушалась меня.

— Я…

— Молчать! — вмиг вышла из себя женщина.

Я видела, как она нервно постукивала своей палочкой по столешнице и тут, вдруг резко выхватив, направила в меня.

— Crucio!

Внезапно меня объяла резкая боль по всему телу. Изнутри будто бы скрутило наизнанку. Спазмы боли прошлись по всему телу и я понять не успела, как лежала уже на полу, вся скрюченная, едва сдерживаясь от воплей.

Я решила не дать ей такой радости. Эта маньячка явно добивалась этого, чтобы я тут ползала перед ней и умоляла. Однако, вместо мольбы, я до хруста зубов сцепила челюсти. Выученная болью, мне было все равно. В глазах временами темнело, но я была в сознания, хотя и в легком бреду.

В вспышках боли я иногда видела очертания башни перед глазами.