Последние рыцари с улицы Геологической

Просто сейчас ждут сигнала, чтобы к… решительным мерам перейти.

— Скучно ему, — хихикнула девочка, — вот и дурачится. А спортсмен ваш…

— Гарик?

— Да.

— Он на сборах. Олимпийских. Готовится, будь здоров. Не завидую ему.

— Почему?

— Всё время же в зале своём. С нами не видится. Только уроки и гимнастика. Застрелиться можно!

Они помолчали немного, глядя, как дворники-азиаты, проклиная неведомого бога, сражаются с серым пухом.

— Как пепел, — задумчиво протянула Талька. – Знаешь что?

— Ау?

— Если бы тебе предложили в Испании играть, в «Барселоне», ты бы уехал и оставил меня?

— Нет, — честно ответил Лёва.

— И за десять миллионов?

— Да хоть за миллиард!

Талька звонко его поцеловала.

А вечером мама сказала Лёве, что им придётся переехать.

Отчим сбежал, и в этом городе, где не было у них родных, оставаться тяжело. Мама его со своей сложной профессией не могла найти работу, да и помочь некому. Поэтому дорога им одна – на Север, к бабушке.

— Не поеду, — упрямо заявил Лёва.

И они с мамой поссорились, впервые, до слёз.

Мама потом плакала весь вечер. А он кусал локти, проклинал себя, извинялся. Она не успокаивалась и, закрывшись в комнате, тихо всхлипывала.

А утром мама заболела, как и другие взрослые. Слегла с температурой, бредила, звала на помощь. Лёва носился с лекарствами, бегал в аптеку, даже вызывал Скорую. Но та не приехала, ведь и там все заразились.

Занятия в школе отменили, хоть дети и не болели, только учителя. Но раз преподавать было некому, школы всё равно закрыли, от греха подальше.

Они с Талькой не виделись, та ухаживала за папой, за дедом и двумя тётками. Гарик вернулся со сборов, ходил, похожий на тучу и ворчал, что соревнования отменили. И вся подготовка зря. Хотя Кир говорил, будто гимнаста попросту выгнали. За оскорбление тренера. В общем, все они  сидели по своим квартирам, иногда переписывались, жаловались на странную взрослую болезнь.

Если разлуку с ребятами Лёва мог вытерпеть, то без Тальки он был сам не свой. Она редко отвечала на звонки, да и болтать не любила. Это он с одной мамой, а у неё целых четыре пациента, все лежачие.

Наконец, они условились встретиться в последнюю субботу мая у любимого памятника. Лёва тихо спросил у мамы, можно ли ему отойти, ненадолго. Та пробормотала во сне какую-то невнятицу, даже не проснулась.