Огонь сильнее мрака

Джон подержал его еще секунду

башни проклятые башни щенок полез на гибель пошел башни смерть огонь жарит пусти руку имя на обложке страшно не хочу не виноват не хочу пусти пусти пусти

и отпустил.

Хитчмен отшатнулся. Джон подступил к нему, встал близко – глаза в глаза. Висок пульсировал, будто под черепом бился горячий камень.

– Все-то я про тебя знаю, Финн, – сказал Джон тихо. – И про книгу, и про то, кто её написал. И кто на обложке будет.

Хитчмен приоткрыл рот. У него мелко подрагивала верхняя губа.

– Погодите, – прохрипел он, но Джон перебил:

– Думаешь чистеньким остаться? Мальчишка всё сделал, а ты на нем выедешь? А мальчишку, чтоб права не качал – в расход? И сыщику – ни слова, да? Ну да ничего, в камере расскажешь.

Джон говорил негромко, почти шептал, так чтобы слышал только Хитчмен, но, оглянувшись, он увидел, что Мэллори смотрит на них и, кажется, вот-вот встанет со скамьи. К счастью, в этот момент прибежал длинноволосый Антуан, заплясал возле канцлера, протягивая стакан с водой.

– Так как? – спросил он. – Есть что сказать?

Хитчмен заморгал (Джон на мгновение подумал, что тот заразился тиком от Мэллори), стиснул руки и сипло произнес:

– Прошу ко мне в кабинет.

– Другое дело, – кивнул Джон. Они зашагали к выходу.

– Вы куда? – спросил Мэллори с удивлением.

– Мы на пару минут, господин канцлер! – в голос сказал Хитчмен. – Как самочувствие?

– Нормально, – протянул толстяк. – А что, собственно…

– Конфиденциальная информация, – театральным шепотом сообщил Джон.

– А-а, – разочарованно сказал Мэллори. Джон нагнал Хитчмена – тот успел выйти в коридор – и пошел бок о бок с ним. Левую часть головы волнами заливала боль. Очень хотелось вернуться домой, задернуть шторы, лечь на диван и закрыть глаза. И чтобы Джил принесла большой стакан ледяной воды, а потом легла рядом. Но надо было работать...

Они свернули за угол, Хитчмен открыл ключом выкрашенную белой краской дверь. Внутри обнаружилась маленькая комната с обширным столом, застекленным шкафом и парой уютных, разлапистых кресел.

– Ну? – спросил Джон. Хитчмен сел напротив и побарабанил по столу пальцами.

– Я не виноват, – сказал он. Джон хмыкнул:

– Это на суде пусть решают.

– Но я правда… – Хитчмен достал сигареты, закурил. – Послушайте, господин сыщик, я… Я и в мыслях не держал ничего дурного. Против Найвела.