Огонь сильнее мрака

Раздался уже знакомый всплеск, на руку рикошетом брызнула слизь. Репейник невольно вскрикнул: слизь обжигала почище кипятка. Стряхнув жгучие капли, он припустил еще быстрей, хотя всего пару секунд назад думал, что это невозможно.

Впереди, наконец, замаячил частокол.

«Только бы все не полезли в щель», – подумал Джон. Но опасения были напрасными. Про щель в заборе, похоже, знал он один. Дорога здесь поворачивала, шла вдоль частокола и выводила к воротам. Туда-то и побежали деревенские.

Джон подскочил к лазейке, продрался между бревнами, протопал по чьему-то огороду, споткнулся и упал лицом прямо в рыхлую землю.

Погоня свернула, можно было присесть на корточки и отдышаться.

Вдалеке слышалась ругань и удары по дереву: ушлые Пер и Малк закрыли ворота перед носом у людей. Потом все закричали разом, но общий крик перекрыло шипение тарга. Часто-часто заплескало, крики перешли в визг.

Надсадно скрипнуло дерево: тарг ломал ворота.

«Вот и ладненько, – подумал Репейник, всё ещё тяжело дыша. – Дальше сами. А мне пора сваливать».

Над ухом раздался сочный щелчок. В лоб уперся холодный ствол ружья.

– Ну-ка, вставай, паря, – громко сказал стариковский голос.

Репейник очень медленно встал.

– Руки, – велели ему.

Репейник послушно сцепил руки за головой. Перед ним стоял седой, как горная вершина, дед в овчинной безрукавке и самодельных опорках. В руках дед сжимал древнюю, еще времен войны, винтовку системы Шлиха.

– Пшёл, – громко сказал дед и повел стволом в сторону.

Вдалеке громыхнуло: ворота сдались под напором чудовища. Громко и бранно заорали люди. Жахнуло несколько выстрелов.

– Дедуля, – сказал Джон и шмыгнул носом. – Опомнись.

– Пшёл, – еще громче сказал старик. Он отступил назад и вдруг без всякого предупреждения выстрелил Джону под ноги.

Репейник аж подпрыгнул.

– Дедуля, – выдохнул он, – не надо, а?

Тарг зашипел и снова заплескал кислотой – еще далеко, но, как показалось Репейнику, гораздо ближе. Кто-то кричал. Что-то с грохотом падало.

– Пшёл, – повторил дед, не меняя выражения лица. Тут сыщику стало ясно, что старик глух, как пень. Вздохнув, Джон побрёл туда, куда указывал ствол винтовки. Дед плёлся следом, невнятно бурча в бороду.