Огонь сильнее мрака

Джон, забыв приличия, рысью припустил по газону, держа курс на часы, которые незаметно для глаз, но неумолимо отсчитывали десять минут до конца лекции Мозила Иматеги. Путь оказался неблизкий, Джон запыхался, вспотел, дважды ему пришлось с треском продираться сквозь живую изгородь, и во второй раз он вспугнул прятавшуюся в кустах парочку (мужчина выругался и прикрылся мантией, а женщина пьяно захихикала).

Когда Репейник, наконец, добежал до здания с башенными часами и взлетел по каменным ступеням, то едва не получил удар в лоб высокой окованной дверью: наружу, галдя и размахивая какими-то свернутыми в трубки бумагами, повалили юные магистры.

– Ох! – сказал человечек.

– Прос… тите… – прохрипел Джон. – Вы… доктор… Мате... Имате…

Человечек прищурился. У него были тонкие усики, наливные щеки и маленькие цепкие глаза.

– Мозилиус Стак Иматега, – представился он. – А вы по какому вопросу?

Джон, глотая воздух, выхватил блокнот. Тот сам раскрылся на нужной странице. Мозилиус Стак Иматега пригляделся, и глаза его широко распахнулись.

– Это что? – спросил он. – Откуда?

Джон отдышался.

– Я сыщик, – сказал он, начиная ненавидеть эту фразу. – Веду слежку за человеком… очень странным человеком, преступником. Вчера проник к нему в дом. Там увидел вот такую вещицу.

Иматега быстро огляделся.

– Так, – решительно сказал он. – Пойдемте-ка на кафедру. Там сейчас никого, можно будет поговорить. Заодно чаю выпьем. Годится?

– Ещё бы, – согласился Джон. От беготни пересохло в горле.

Следом за шагающим враскачку Иматегой он пошел по гулкому коридору, поднялся на маленькую лесенку, миновал застекленный переход между корпусами, спустился на первый этаж, завернул за угол и оказался перед тяжелой резной дверью. Иматега, налегши плечом, с натугой провернул длинный зазубренный ключ и гостеприимно распахнул истошно взвизгнувшую дверь.

Джон шагнул через порог, оказавшись в до крайности захламленном кабинете. По углам громоздились рулоны карт, на стенах висели разноцветные схемы – одна поверх другой. У дальней стены стоял диван, погребённый под расползшимися стопами бумаг. Рядом с окном угадывался канцелярский стол, почти не видный из-за наслоений чертежей и раскрытых книг.