Огонь сильнее мрака

Седьмую кружку Олмонд не допил, кое-как слез со стула, бросил на стойку форины и, хаотично кренясь, пошёл к выходу. Ульта, подхалимка этакая, моментально выскочила из-за стойки и схватила забытый плащ. Догнав Олмонда, словно заботливая мамочка, накинула светлую ткань гостю на плечи. Доктор заботу не заметил. Кое-как вписавшись в дверь, вывалился на улицу. Прощально звякнул колокольчик.

Джон досчитал до двадцати, не спеша встал, потянулся и, бросив на стол пару монет, вышел следом.

На улице уже стемнело. К ближайшему фонарю брёл фонарщик: проходя мимо, Джон учуял волну перегара, смешанного с керосиновой ядрёной вонью.

Торопиться было некуда. Доктор передвигался не спеша, выписывая зигзаги, и Джон слышал, как тот мычит под нос пьяную мелодию. Осторожность, однако, взяла своё. Репейник перешёл на другую сторону и зашагал прогулочной походкой, то и дело останавливаясь, чтобы заглянуть в витрину поздно торгующей лавки.

Народу вокруг было немного, но Олмонд будто специально собирал на своем пути редких прохожих – одного задевал плечом, другого цеплял за рукав, третьему и вовсе чуть не падал в объятия. Женщины ахали, мужчины ворчали вслед. Джон начал беспокоиться, что гуляка нарвется на полицию, его отведут в участок, и слежка закончится ничем. Тут же, созвучный мыслям, замаячил в сотне шагов впереди констебль. Джон затаил дыхание, но доктор, похоже, заметил опасность и, заложив крутой вираж, утёк в какой-то тёмный переулок.

Войдя в просвет между домами, он сразу увидал Олмонда: распахнув плащ и похрюкивая от наслаждения, тот справлял малую нужду на поросшую мхом каменную стену. Ага, мстительно подумал Джон, вот тебе и шесть пинт одним махом. Он как ни в чём не бывало проследовал мимо журчащего доктора: в самом деле, не стоять же, пока тот закончит и соизволит отправиться дальше. Джон собирался пройти десяток-другой ре вперед, спрятаться в тени и, выждав, пока Олмонд продолжит ночное путешествие, возобновить слежку.

– Эй! Любезный! – услышал он. – Эй, вы… Как вас… Э-э…

Джон обернулся. Доктор махал ему рукой.

– Простите? – сказал Джон.

– Дружище, не выручите ли? – произнес Олмонд совершенно пьяным голосом. – Я, понимаете, того… заплудил. Заблудил. Забл… блудился, во! Живу по новому адремсу… Мелированные кх-хомнаты, шесть-восемь… А пройти – забыл.