Огонь сильнее мрака

– Сыщик, – сказал Джон.

– Гильдия?

– Нет, – сказал Джон, – я сам по себе.

– Тогда ладно, – сказала барменша. У неё было круглое лицо с крестьянским носом-шишкой и пухлыми губами. Над левой бровью виднелся розовый шрам. Открыв шейкер, барменша налила прозрачной жидкости в высокий стакан. Джон порылся в карманах, отсчитал пятнадцать серебряных форинов и, сложив монеты столбиком, звякнул ими о стойку.

– Однако, – заметила барменша. Всё так же не поднимая глаз, она ловким округлым движением сгребла монеты.

– Если сговоримся, будет ещё, – посулил Джон.

– Да как скажете, – ответила барменша. – Лишь бы не из полиции.

– А что, легаши уже про «чернобурку» знают? – удивился Джон.

Его собеседница только махнула рукой.

– Я вам верю, – сказала она.

«Ещё бы, – подумал Джон. – Полицейский шпик бы тебе небось денег не дал, а предложил в отделение пройтись или пригрозил санинспекцией. А ребята из Гильдии сроду пятнадцать монет не отвалят – у них расходы казённые, за каждый форин отчет держать надо».

– Меня зовут Ульта, – сказала барменша.

– Джонован, – представился Репейник.

– Что у вас? – спросила Ульта.

Джон вынул из кармана сложенные вдвое гравюры и бросил на стойку. Барменша смела гравюры таким же точным и незаметным жестом, как до этого – деньги. В это время к бару подошли трое молодых клерков – шумных, с расстегнутыми воротничками, только-только со службы. Ульта отошла их обслужить. Минут десять она разливала пиво из краников с разноцветными эмблемами, принимала плату и выдавала сдачу, вежливо улыбаясь остротам молодежи.

Освободившись, барменша вернулась к Джону, вынула гравюры из-под стойки и стала рассматривать, подолгу держа в отставленной руке и дальнозорко щурясь. Закончив, вернула бумаги Джону – все, кроме одной.

– Этого знаю, – сказала она.

И, хлопнув ладонью, выложила на стойку портрет Хенви Олмонда.

Джон удовлетворенно качнул головой.

– Давно заходил? – спросил он небрежно.

Барменша пожала плечами.

– Да каждый день тут обедает. Порой ночной колпак пропустить заскакивает. Хотя… Вроде бы, вчера не появлялся. Да, точно, вчера не был. Но позавчера – зашел, спросил тёмного эля и орешков, посидел, еще заказал, еще посидел… расплатился, чаевых дал. Часов в одиннадцать ушел.

«Позавчера!» – эхом отдалось в голове у Джона.

– Сегодня, может статься, придет, – продолжала Ульта.

Джон оглядел зал. Облюбованный столик у окна пока никто не занял.