Огонь сильнее мрака

Было неловко, как всегда, когда приходилось лгать по-крупному. «А ведь ещё придется Индюку то же самое рассказывать», – подумал он.

– Повезло вам, господин Джонован, – поцокал языком Мэллори. – И ведь фермер каков молодец! Не испугался взрывов, не уехал. Настоящий гэлтах. Вот на таких людях республика и держится... да.

Джон кашлянул – от вранья запершило в горле. Мэллори истолковал по-своему:

– Но, разумеется, ваш подвиг – не в пример больше. Жизнью рисковали из-за мальчика! Спасибо вам, господа, спасибо.

Джон потер шею.

– Так, – сказал он. – Теперь, собственно, раритет... Джил, где раритет?

Джил, стоявшая во время разговора у двери, ушла в прихожую. Послышался шорох, звяканье – шкатулку положили на самое дно сумки.

– Симпатичная, – шепнул Мэллори и моргнул, застенчиво улыбаясь. – И как такую в Гильдию сыщиков занесло?

– У неё большие способности, – пробормотал Джон. Вернулась Джил со шкатулкой в руках, протянула канцлеру. Толстяк засуетился, вытер потные ладони о бока и бережно, как младенца, принял инвентарный нумер пятьсот шестнадцатый.

«Мир без боли, – подумал Джон, провожая взглядом шкатулку. – Мир без дураков. Мир, где не нужен револьвер».

Мэллори поднял крышку. Глаза его расширились.

– Вся в крови, – с ужасом сказал он. – Да-а... попал мой Найвел в передрягу.

«Мир, где мне нет места».

– Простите, что не уберег парня, – сказал Джон.

Мэллори жалобно сморщился.

– Да что вы! Главное – живого привезли. Головой он, конечно, сильно ударился. Верите ли – как пришел в себя, даже родного дядьку не узнал.

– Вот еще что, – сказал Джон торопливо, – совсем забыл. Найвел говорил – ни в коем случае нельзя выключать прибор. Должен работать, пока не кончится заряд. Иначе случится что-то плохое.

Мэллори задумчиво сложил губы трубкой.

– Он правда так сказал?

– Да, – уверенно кивнул Джон. – Несколько раз. Перед тем, как лишился чувств.

– Ну-у... Ему видней, конечно. Все-таки специалист, – Мэллори горько вздохнул. – Эх, да чего там. Был специалист. А теперь последний ум отшибло.

– Всё будет хорошо, – сказал Джон. Он всегда говорил эти слова, когда знал, что ничего хорошего уже не будет.

В прихожей они с Джил оделись молча, молча же вышли на улицу.