Огонь сильнее мрака

Видимо, были недостаточно умны, чтобы увидеть счастье в реальном мире. И полезли за ним в Сомниум. А в Сомниуме встретили копии самих себя. Полностью счастливые копии. Так уж, видно, устроен прибор, что, создавая идеальную копию мира, создает вдобавок идеальную копию мечтателя.

– Так что ж, они все дураки были? – серьезно произнесла Джил. Найвел качнул головой:

– Монахи думали, что умный человек шкатулкой пользоваться не будет. Не знаю... Может, постарается изменить что-то в настоящей жизни. А в Сомниуме будет искать счастья только глупец.

С соответствующими результатами. Так они решили. Отсюда и название такое.

Он улыбнулся, потом вдруг черты его сложились в плачущую гримасу, и он с размаху грохнул обоими кулаками о стол. Раздался хруст фигурных деревянных ножек, столешница рухнула сидящим на колени. Джил попыталась её подхватить со своей стороны, но только сделала хуже: доска косо подпрыгнула, лежавшая на ней шкатулка взлетела в воздух и, описав кульбит, грянулась об пол экипажа. От удара распахнулась крышка.

Что-то зазвенело, покатилось со стеклянным бряканьем. Кристалл-накопитель, сверкая гранями, стукнулся о носок Джонова ботинка и замер. Он все еще светился фиолетовым светом, хоть и тускнел на глазах, а в шкатулке, в опустевшем его гнезде, тлело голубое пламя.

«Работает, – подумал Джон. – Кристалл выпал, а прибор работает».

Он еще успел заметить испуганное лицо Джил, её выставленную руку – не то в запоздалой попытке удержать падение, не то в защите от возможной беды – а затем Найвел вскочил, перемахнул через остатки разбитого столика и подхватил с пола шкатулку.

Джон прыгнул. «Разобью, – сверкнуло в голове, – вдребезги! Всё, хватит, возвращаемся!» Но, к огромному своему удивлению, он промахнулся и больно врезался плечом в стену. Джил, рыкнув, кинулась – и встретила пустоту: Найвел выскочил за дверь. Джон поднялся, тряхнул головой, полез наружу. Что-то мешало, воздух стал липким, карамельно-тягучим, и никак не удавалось преодолеть жалкие два шага до двери.

Рядом выла от ярости Джил, рвалась, как опутанная сетью, но двигалась к выходу не быстрей Джона. Подняв залитое потом лицо, она прохрипела:

– Что? Почему?!

– Сомниум! – оскалившись, выдохнул Джон. – Защищается!

Похоже, это было правдой: вселенная мечты боролась за жизнь, и, как Джон мог догадаться, вина за происходящее лежала на нём. Пока он всего лишь грозился отключить пятьсот шестнадцатый, Сомниум не предпринимал никаких действий.