Ищейки. Часть Первая

– А одежда на нем какая была? 

На веко сел комар и кровожадно облизнулся. Эрех замахал на гнусную тварь руками, приподнялся на локтях и обнаружил, что Йон Рейке более не обращает на него внимания, стоит спиной и таращится на пруд. Пришлось вставать.

- Никакой не было, - ответил но-Тьен, отмахиваясь от алчущих целительской крови насекомых. – Одни подштанники. 

- Так я и думал. 

Эрех потоптался некоторое время на месте, разглядывая широкую спину сыщика, потом, решившись, подошел и встал рядом. Попытался понять, что же так мастера привлекло.

Руины, конечно, живописные, но…

Над ухом звенели комары. Эрех шлепнул одного, пристроившегося на щеке, и не выдержал:

- О чем думаете?

- А? – Йон Рейке обернулся. – О чем? Да вот… Пытаюсь понять, зачем было тащить труп из города аж сюда, и бросать его просто так валяться на открытом месте, когда в двух шагах глубокие, полные всякой дряни пруды? Ты глянь на эти болота, его никто бы никогда не нашел, только камень потяжелее выбрать. В чем был смысл спектакля, э? 

Эрех старательно подумал над сказанным.

Действительно, если убийца знал, кого убил, разумнее было скрыть факт убийства, утопив труп. А если он хотел, чтобы Ойзо нашли, тогда почему не оставил там, где убил?

- Верно мыслишь, - Эрех осекся, сообразив, что говорил вслух, а не думал. – Получается твой убийца хотел гарантировать, что парня обнаружат, так? Конечно, возможно, что ты спугнул убийцу в момент, когда он собирался Ойзо утопить. Но думаю, в таком случае он бы и тебя рядом притопил, если бы увидел.

Севрасцам это как два пальца… эээ… ну, ладно. Ты чего зеленеешь, э?

- Ничего, - просипел Эрех, только сейчас сообразив, как сильно рисковал. От ужаса стало жарко. – Духота.

- Ага, парит просто зверски, - согласился мастер Рейке. – Нет, я думаю, он хотел, чтобы тело нашли. Только зачем? Что такого ценного в этих местах? Кроме руин?

Он широким жестом обвел окружающее их пространство. Полное отсутствие подлеска, густые тени от высоких кипарисов, толстый слой иголок на земле, редкие, бледно-голубые колокольчики, которые в народе называют «девичьими».

Выложенные камнем берега прудов поросли густым зеленым мхом, буйствовали папоротники и черные ирисы. На той стороне, среди развалин, сохранились огромные, кряжистые липы, посаженные еще при жизни Фаттиха Маэде. 

- В этих местах редко кто бывает, - высказал предположение растерянный Эрех и прихлопнул очередного комара. – Дорога недалеко, но сквозь деревья с нее ничего не увидеть.