Салли Шеппард, демонолог и другие

Даже низкое небо приобрело темно-серый цвет, почти черный, сквозь пелену светило угольно-черное солнце.

Солнце мигнуло, погрузив мир во мрак.

И вспыхнуло обратно, по-прежнему пробиваясь тусклыми лучами сквозь багровую пелену.

Стены стояли на своих местах, непоколебимо, как и последнюю пару сотен лет. Шум столичного рынка, несмолкающий никогда, все так же звенел в ушах, особенно громкий после неожиданной тишины.

Салли никогда не испытывала ничего подобного и могла с уверенностью сказать: она понятия не имеет, что это такое сейчас с ней произошло.

Больше того: она даже не знает, у кого это можно спросить.

Девушка никогда не боялась, но сейчас испытывала неприятное чувство, очень похожее на страх.

Она медленно и осторожно, ка будто опасаясь того, что земля в любую минуту может уйти из-под ног, вышла из проулка. Остановилась на мгновение и резко обернулась. Никого. Позади нее не было никого.

Совершенно никого.

***

- Уби-или! - нечастный на рынке крик. Хотя и не невозможный.

- Старую Молли уби-или!

Из дверей одной из длинного ряда лавок выскочила женщина.

Руки заломлены перед грудью, глаза расширены в ужасе, чепчик сбит набок, рот раскрыт в крике:

- Убили!!!

Салли, в этот момент проходившая мимо, остановилась. Как и еще пара десятков продавцов, покупателей и праздношатающихся.

Это уже не блошиный рынок, это внутренние территории Торгового города. Здесь людей просто так не убивают.

Женщина жадно выхлебала протянутую ей кружку воды и наконец рассказала, что произошло.

***

- Я торговала пирогами вразнос: с мясом, с рыбой, с капустой, по пять сиклей за штуку, горячие, недорого... Так вот, торговала вразнос, всегда торгую и никто не жаловался и всегда обходила постоянных клиентов. В том числе и старьевщицу, старуху Молли. Вот и сегодня, как обычно, зашла в лавку - а там нет никого. А дверь открыта. А у старой Молли нет такой привычки - двери открытыми бросать. Вот, значит, решила я, что старуха забыла двери запереть, когда наверх поднялась - там же, как у всех лавок в этом ряду два этажа: внизу сама лавка, а вверху кладовая - и пошла я по лестнице вверх, ну, чтобы старуху предупредить, что лавка открытая брошена.

Корзину с пирогами внизу оставила, тяжелая она, чтобы ее по лестнице тащить, лестница-то крутая, ступени узкие... Кстати, гляньте кто-нибудь, не пропала ли корзина-то... Так вот, поднялась по лестнице, а дверь на засов заперта. Изнутри, ага. Значит, подумала я, Молли там, внутри.